Я вдруг вспомнила о болевой точке, которую следует нажимать, если других способов реанимировать человека больше нет, и надавила подушечкой безымянного пальца под его переносицей. Почему-то нажимать на нее надо именно этим пальцем. Я отпускала и снова давила на болевую точку, пока не почувствовала, что дыхание Степана стало восстанавливаться.
Прибежала Надя и протянула мне пластиковый контейнер.
— Ищите какой-нибудь антигистаминный препарат. — Я стала перечислять их.
— Есть такой. — Повариха показала мне упаковку банального супрастина.
— Воду принесли? — спросила я, хотя уже поняла, что в смятении Надежда забыла о воде. — Шланг! — крикнула я, и сторож поднял его с земли.
Я высыпала в рот Степану раздробленную таблетку супрастина, а затем, сделав самый маленький напор, налила в свою ладошку немного воды и по капелькам стала вливать ее в рот больного. Отек стал спадать у нас на глазах. Дыхание полностью восстановилось, садовник, опираясь на мою руку, поднялся на ноги, склонил голову передо мной в знак благодарности, а затем обвел взглядом всю прислугу, которая смотрела на него, как на восставшего из пепла, и заговорил:
— Надеюсь, вы согласитесь со мной, что мы просто обязаны сказать Жене правду?
Женщины молчали. Сторож уточнил:
— Какую правду?
— Правду про Лизавету, — произнес Степан, сверля глазами Клавдию.
— А что я? Мне сказали, я и молчала.
— И я тоже. Мне эту работу терять не хочется, — проговорила Надя, избегая моего взгляда.
— Послушайте, — продолжил садовник. — Со мной такое уже второй раз в жизни. Один раз в армии оса укусила, медсестричка меня спасла, а второй раз вот сейчас. Витек, я тебе из последних сил говорил: димедрол, а ты мне валидол стал в рот совать.
— Да откуда ж я знал?
— Так вот, я считаю своим долгом сказать Жене, которая спасла мне жизнь, что Лизаветы здесь нет. Пусть меня увольняют!
— А где она? — поинтересовалась я.
— Да чего уж там! — махнула рукой Клавдия. — Хозяйка нас всех еще с вечера предупредила, что рано утром уедет по делам в город и чтобы мы вам, Евгения, ничего об этом не говорили.
— Даже больше, — продолжила Надя, — чтобы водили вас за нос, говоря, что она здесь. Только вы на нас зла не держите, Лизавета, она ведь наша хозяйка. Мы ее слушаться должны.
— Понимаю. Раз уж все открылось, скажите мне, когда она уехала, куда и на чем?
— Она еще с вечера Кирилла попросила за ней в восемь утра приехать.
— А Кирилл — это кто? — не могла не поинтересоваться я.
— Это бывший водитель Алены. Она его наняла, когда ее прав лишили. Он три года ее возил, а потом она снова получила права и хотела его рассчитать, как вдруг выяснилось, что он учитель английского и даже жил в Англии.
— Ясно, кто-нибудь знает, какие планы у Лизаветы на сегодняшний день?
— Да кто мы такие, чтобы она перед нами отчитывалась? — фыркнула Клавдия.
— Ладно, скажите хотя бы, на какой машине она уехала?
— Кирилл на своей собственной приехал, — садовник назвал мне ее марку и номер.
Раздался вой сирены, возвестивший о приезде «неотложки».
— Пойдем, Степан, это за тобой. — Сторож подхватил садовника под руку.
— Скажи им, что все обошлось, — попытался освободиться тот.
— Вам обязательно надо показаться медикам, — заметила я.
— Мы его отведем! — сказала Клавдия и взяла Степана под левую руку, а Надежда подхватила его под правую.
Если вся прислуга направилась к воротам, то я — к дому, набирая на ходу номер своего знакомого сотрудника полиции.
— Тимур, здравствуй!
— Женя, ты? — спросил он вместо приветствия.
— Я. Ты можешь быстренько отследить местонахождение «Рено Логан»? — Я назвала номерной знак.
— Для этого мне надо хоть приблизительно знать, в какую из камер и в какое время эта машина могла попасть.
— Думаю, она въехала в город со стороны Ново-Пристанского шоссе в районе восьми — восьми тридцати.
— Ладно, Женя, для тебя сделаю, — согласился Тимур.
Вскоре мой приятель перезвонил мне и сказал, что интересующий меня «Рено Логан» с большой долей вероятности находится во Втором Казачьем переулке.
— Но ты в этом не уверен? — спросила я, усаживаясь за руль своего «Фольксвагена».
— Понимаешь, он засветился сорок минут назад на перекрестке Селекционная — Казачий — свернул в переулок. Выехать оттуда можно только с той же стороны, поскольку со стороны Советской ведутся ремонтные работы.
— Спасибо, Тимур! Ты можешь держать этот вопрос на контроле? Я выдвигаюсь туда, но могу не успеть.
— Хорошо, проинформирую, если он снова попадет в какую-нибудь камеру. — Тимур отключился.
За квартал до обозначенного перекрестка, остановившись на красный сигнал светофора, я проверила смартфон. Тимур не звонил мне, значит, «Рено», на котором Лизавета уехала из дома, по-прежнему находился в Казачьем переулке. Только я не слишком обольщалась, что Андреева именно там. Вполне возможно, Кирилл отвез куда-то бабулю и поехал по своим делам или даже вернулся домой.
