Верещагин в кабинете директора. Директор разговаривает с ним. «На завод «Металлодеталь» прислали электронный микроскоп, а он им не нужен»,- рассказывает директор. «А зачем тогда прислали?» – спрашивает Верещагин. «Я поясню»,- говорит директор. «Хорошая вещь,- хвалит Верещагин.- Какого года модель?» – «Они просили что-то другое, а им прислали микроскоп,- отвечает директор.- Они предлагают его нам. Мы, говорят,- вам, а вы – нам».- «А мы им что?» – спрашивает Верещагин. Директор поднимается из-за стола, почти не становясь при этом выше, и раздраженно говорит: «Ты сначала выслушай, а потом задавай вопросы. С тобой совершенно невозможно разговаривать. Ты все перебиваешь и перебиваешь».- «Давай грузовик,- говорит Верещагин,- я привезу твой электронный микроскоп. Я люблю электронные микроскопы».- «Вот чудак! – удивляется директор.- Привезут и грузчики. Дело совсем в другом. Они, понимаешь, взамен алмазы просят. Они хотят сделать алмазные резцы, и тогда перевыполнение плана у них в кармане. Как думаешь, сможем дать несколько кристалликов?» – «Смотря сколько они попросят,- отвечает Верещагин.- Если много, то – фиг. У меня на каждую выплавку протокол. И вообще я кристально честный человек».- «Грузовик я тебе дам,- говорит директор.- Только ты сначала съезди и договорись».
Он объясняет, что разговаривать Верещагин должен с главным инженером. Он даже пишет на бумажке фамилию, имя и отчество этого инженера. «Сразу же и поезжай. Нечего откладывать в долгий ящик»,- говорит он.
«Сейчас помчусь,- соглашается Верещагин.- Только сначала заеду домой и надену голубой костюм».- «Это еще для чего? – удивляется директор.- Ты и так выглядишь довольно прилично».- «Важные дела надо делать в хороших костюмах,- убежденно говорит Верещагин.- Ты никогда еще не видел меня в голубом костюме. Знаешь, как я в нем выгляжу?» – «В конце концов, это твое личное дело»,- устраняется от дальнейших споров на костюмную тему директор. «Ты не хочешь знать, как я выгляжу в голубом костюме?» – выражает удивление Верещагин. «К старости у холостяков мания переодеваться»,- говорит директор, и Верещагин уходит огорченный.
Он вдруг вспоминает профессора Красильникова, который тоже любил переодеваться, и удивляется, что так долго не вспоминал своего учителя, целых четверть века почти ни весточки, ни встреч,- надо будет написать ему, думает Верещагин.
Дома он надевает голубой костюм и стоит в нем перед зеркалом минут шесть. Затем берет перекидной календарь и зачеркивает на листочке завтрашнего дня два восклицательных знака – по обеим сторонам цифры, означающей число. Он уже месяца полтора каждую очередную субботу помечает восклицательными знаками, собираясь именно в субботу начать свой тайный эксперимент, о котором столько уже рассказывал операторам в цехе и даже Тине с Верой. По пятницам он зачеркивает восклицательные знаки на листке очередной субботы и старательно рисует их на следующем субботнем листке – через неделю.
Он наметил для начала эксперимента субботний день вовсе в пику Господу Богу, который, создав мир за шесть дней, в субботу как раз отдыхал, а потому, что в субботу отдыхал также и директор – в этот день он не являлся в институт,- начинать запретный опыт разумнее всего было, конечно, в его отсутствие. Правда, Верещагин знал, что никакого опыта он не начнет,- не с чем ему было еще начинать этот опыт, на разбросанных комнате листках пока что одна галиматья виделась ему, но субботние восклицательные знаки придавали предшествовавшим дням недели сладостный увертюрный смысл, наполняли их томящей страстью ожидания. Так ему приятней было жить – от субботы до субботы. Когда он дорисовывал на следующем субботнем листке второй восклицательный знак, зазвонил телефон. «Maматины»,- пробормотал Верещагин и угадал: звонила мама Тины, она спрашивала, почему Верещагин не прекратил встреч с ее дочерью. «Здравствуйте,- сказал Верещагин.- А вы говорили ей, чтоб она не ходила ко мне?» – «Говорила»,- ответила мама Тины. «Ну и что?» – спросил Верещагин. «Это я вас должна спросить: ну и что? – возмутилась мама Тины.- Слушайте, нам нужно поговорить серьезно. Вы бы могли зайти ко мне?» Верещагин ответил не сразу, был занят отделкой восклицательных знаков. Левый получился жирнее, приходилось утолщать бока правого. «Алло, вы меня слышите?» -• спросила мама Тины. «Я могу прийти сегодня вечером»,- сказал Верещагин. «Отлично. Я жду вас в семь часов»,- сказала мама Тины и положила трубку. Но через минуту она позвонила снова и осведомилась, знает ли Верещагин адрес. «Нет»,- ответил он и дунул на правый восклицательный знак, чтоб чернила на нем быстрее высохли. «Что же вы обещаете прийти, не зная адреса? – упрекнула мама Тины.- Я думала, Тина вам говорила». Верещагин подул еще раз и сказал: «Ничего она мне не говорила».- «Странно,- произнесла мама Тины.- Это у вас так шумит или телефонные помехи?» «Это я дую»,- сказал Верещагин. «Странно»,- повторила мама Тины и продиктовала Верещагину адрес.
