И снится дальше этому человеку, как он бегает по улицам, вопит что есть мочи: «Спасите! Помогите!», у него из живота огромный-преогромный нож торчит, а люди проходят мимо, ничего не желают видеть и слышать, торопятся по своим делам.
Просыпается этот человек весь в холодном поту. «Фу! – думает, передергиваясь.- Какой кошмар! Слава богу, что кончился». А утро – яркое, радостное, вся комната залита солнцем, ночной страх мигом рассеивается, человек улыбается и думает: «Как прекрасна жизнь! В такое утро грех валяться. Ну-ка, быстрей вставать!» сбрасывает с себя одеяло и вдруг видит торчащий из живота огромный-преогромный нож.
«А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а,- кричит человек,- а-а-а-»
Строчка кончилась.
А еще вот какая история была. Один юноша занимался спортом. Занимался себе и занимался – бегом на длинные дистанции, без особо выдающихся успехов. А потом вдруг влюбилась в него одна девушка и так стала боготворить его, так восторгаться, что он почувствовал себя просто другим человеком. Любовь окрылила его, вдохновила, зажгла, прибавила сил, и на очередных ответственных соревнованиях он пробежал дистанцию как метеор. К всеобщему изумлению занял второе место. «Ну ты и дал! – говорили ему тренеры.- Кто бы мог подумать! Молодчага!»
Серебряную медаль к его груди привесили. Вот какие чудеса делает любовь.
А первое место занял спортсмен, который накануне сказал своему приятелю, что жена у него стерва и шлюха. Так прямо и сказал. И еще много других неприятностей он имел в жизни. Но золотая медаль досталась все же ему.
Потому что он хорошо бегал. Никуда не денешься
«Царство Божье внутри нас»,- сказал Иисус. Это надо понимать в том смысле, что человек должен рассчитывать в основном на внутренние резервы.
Давно притч не было. Слушайте. Лев и заяц нашли пирожок. И стали спорить, кому съесть. «Он с капустой,- уверял заяц.- Значит, должен съесть я».- «С мясом,- возражал лев.- Я съем».
И решили: кто прав, тот и съест. Разломили – с капустой. Но лев все равно съел пирожок. «Несправедливо! – закричал заяц.- Ведь прав я! Я прав!»
«Ты прав,- согласился лев.- А я – лев».
Опять-таки: царство Божье внутри нас.
Перемены будоражат. Дорога пробуждает надежду. Поезд приходит издалека, он стоит в Порелове только пять минут. Это очень хорошо. Как можно меньше в Порелове! Верещагин шумно распахивает дверь купе, с громким! стуком ставит на пол чемодан, магнитофон, решительным шагом идет в туалет. Там он запирается, закуривает, смотрит в зеркало. В выражении его лица есть что-то победоносное, он сам замечает это и доволен. Хорошее лицо, говорит он себе. В дверь туалета начинают стучать. К Пеликану он войдет именно с этим лицом. Не как бедный родственник, не проситель – в конце концов, он не кто-нибудь, он – Верещагин, черт возьми… А в дверь стучат. Начать все сначала, говорит он себе, минувшие годы – гниль и болото,- вот как он определяет теперь свою прошлую жизнь. Застой! Он шел на поводу. Он плыл по течению. Теперь будет иначе, решает он. Он засмеется Пеликану в лицо, если тот; предложит ему плохое место. Он потребует нормальных научных условий. Он займется, наконец, своим Кристаллом. Он скажет Пеликану: слушай, ты…- именно! этим тоном и на «ты»… В дверь стучат уже изо всех сил. Он скажет Пеликану: время Верещагина пришло, будь счастлив, что ты ему подвернулся… Дверь прямо-таки гнется от ударов. Конечно, я потерял годы, даже десятилетия, но молодость, она ведь до пятидесяти четырех лет. Время еще есть!.. «Да войдите же!» – кричит он, распалясь. За дверью – вопль, Верещагин отпирает – на пороге проводница. «Что вы хулиганите по ночам! – кричит она.- Сами в туалете, а женщине – «входите»!» – «Так ведь я заперся»,- оправдывается Верещагин. «Вот я и говорю! – кричит проводница.- Заперлись, а мне – входи. Выходите немедленно, на стоянках пользоваться запрещено!»
Стоянка?
В самом деле: поезд еще в Порелово; оказывается, он еще не тронулся,- Верещагин быстрым шагом уходит из уборной: спать, спать, спать! Набираться сил для новой жизни. В купе – мертвенный синий с потолка свет, на нижних полках – мужчина и женщина – друг против друга, с одинаково открытыми ртами. Веки не вздрагивают, лица синие – можно подумать, с этими людьми кончено. Завтра их можно будет выбросить. Но нет же! Утром они оживут, воскреснут, как ни в чем не бывало рассядутся вокруг столика, вытащат жратву и будут жевать без перерыва до самой станции назначения. Еще и Верещагина примутся угощать – нет уж, дудки! Ни какие контакты с ними Верещагин вступать не будет – они противны ему, он только успел глянуть в их раскрытые рты, как сразу проникся отвращением,- он замечает висящий на вешалке китель: погоны с тремя большими звездочками – полковник… Тем более!
