Поначалу в разговоре Завьялова попыталась пойти на хитрость — сделала вид, что ничего такого не произошло, пустая ссора, которая для отношений «двух любящих людей» ничего не значит. Но Мирошкин не дал ей шанса, решительно заявив: нет, продолжения быть не может, он все понял, во всем разобрался, им лучше расстаться. В ответ Ирка наговорила ему всяких гадостей, впрочем, зло и веселым тоном, как бы давая понять, что ее происходящее даже забавляет, — какой пустяк, убила на него год жизни и осталась в итоге ни с чем. Ну, такого она, конечно, не говорила. Зато Андрей услышал, что она — «это самое лучшее», что было в его жизни, а он — «ничтожество», «моральный извращенец», «одинокий волк», «не способный завести семью», и у него «никогда не будет детей». И вообще — она «ни разу под ним не кончила». В ответ Андрей честно признался: и она его, увы, не удовлетворяла. Ирина взбесилась, начала кричать, Андрею казалось, будто из трубки пышет жаром, так «полыхала» Завьялова. «Как же она меня все-таки любит», — лениво думал он, ожидая удобного случая, чтобы прекратить «этот балаган». Но после такой мысли, впервые за время разговора, молодой человек готов был пожалеть о содеянном… Однако не позволил себе этого: «Ну, вот видишь, Ирочка, какой я на самом деле. Хорошо, что ты все это поняла и теперь не будешь жалеть о таком дерьме, как я. До свидания». Трубка легла на аппарат. Весь оставшийся вечер и следующий день Андрей провел, с опаской поглядывая на телефон. Ему не хотелось больше разговаривать с Завьяловой. Она не позвонила, и Андрей вздохнул свободно. Произошедшее в эти два дня казалось настолько несомненным завершением их отношений с Ириной, что было даже как-то странно вспоминать о том, как они собирались «недели через две-три или чуть позже» подавать заявление в загс. Вот как в жизни все смешно получается.
В начале одиннадцатого Андрей Иванович, уставший за бесконечный рабочий день, вышел из вагона на станции «Пражская» и, поднявшись по ступенькам, попал в подземный переход метро. В сравнении с утром здесь теперь кипела жизнь. Из музыкального киоска неслось сверхпопулярное «Либэ-либэ, аморэ-аморэ, либэ-либэ. Любовь!» Рядом с киоском под «Машу и медведей» пританцовывали две девицы — топтались на одном месте, постукивая высокими толстыми каблуками-«копытами» друг о друга. Глаза их безотрывно скользили по витрине с кассетами и дисками. «Совсем маленькие еще, а вид уже — ого-го! — оценил их учитель, — к таким и подойти-то страшно — одним воздухом отравишься. Ага! А этот и вправду в школу не пошел». Последнее замечание относилось уже к толстому школьнику, который утром покупал у старух сигареты. Мальчик с нелепо смотрящимся в это время суток школьным рюкзаком за спиной изучал соседнюю витрину. Там были выставлены сувениры — китайская дрянь — шкатулки, сабли, ножи, зажигалки. Было заметно, что парнишка разглядывал все это уже много раз — больно скучающий был у него вид. Но что-то же нужно было ему рассматривать в этом переходе! Дорогу Андрею Ивановичу пересек бомж — жуткого вида человек поднял оставленную кем-то у витрины ларька бутылку из-под пива, выпил остатки ее содержимого, выплюнул окурок, который вероятно бросил в бутылку ее прежний пользователь, и засунул емкость в грязную, мокрую сумку, набитую пивной посудой и раздавленными металлическими банками — добычей, вырученной за время прохода по подземному переходу. Андрея Ивановича охватило чувство брезгливости…
Вся дорога вдоль ларьков была уставлена людьми с одним и тем же отсутствующим выражением лица — мужчины, женщины, разного возраста, комплекции, с разным жизненным опытом одинаково пялились в витрины. И у всех было одно общее — все эти жители близлежащих домов курили и пили пиво. В переходе стоял густой табачный дым. Для этих людей выход из подземки являлся местом проведения свободного времени — альтернативой сидению с тем же пивом перед телевизором. «Вот таким же дядькой станет школьник у киоска лет через двадцать, — наметил Андрей Иванович перспективы испорченному ребенку. — Если, конечно, Куприянов не реализует свои планы и не отправит его вместе с прочими «лишними» восстанавливать БАМ. Как меня это все-таки зацепило — про БАМ… И если этот мальчик доживет до возраста окружающих пивных алкоголиков, а не начнет колоться, как многие в этом районе».
