— Да, судя по всему, — девушка улыбнулась, показав белые зубы.
На улице они познакомились. Ее звали Юля Борисова. И ей было семнадцать — в этом году она окончила школу. Андрея возраст его новой знакомой поразил, девушка выглядела значительно взрослее. Зато информация о том, что ее новый знакомый — учитель, Юлию, казалось, совершенно не разочаровала. Андрей взял из рук девушки пакет с купленной книгой (какое-то пособие по химии) и предложил пройтись. Прогулка продолжалась несколько часов, Андрей болтал без умолку, Юля не отставала, они перешли на «ты» и поели в Макдоналдсе (Мирошкин и в этом случае себе не изменил), молодой человек проводил девушку почти до дома — она жила на «Тульской». Выходя из метро, Мирошкин вновь вспомнил про Завьялову: именно из этого подземного перехода он выскочил тем незабываемым зимним вечером, чтобы облегчиться вон у того вагончика. Тогда Ирка прикрывала его своей «Чебурашкой». Воспоминание о брошенной невесте показалось Мирошкину настолько несвоевременным, что он даже затряс головой, отгоняя его… У «Коммуны» Юля попросила дальше ее не провожать, почему — осталось непонятно. Андрей решил было, что девушка стесняется своего зрелого кавалера, но, когда он потянулся чтобы поцеловать ее на прощание, не отпрянула, а поцеловала в ответ. Затем уж они поцеловались и в губы, вполне, впрочем, невинно. Только когда ее фигура исчезла за поворотом дома, Мирошкин вдруг сообразил — несмотря на продолжительную прогулку, он ничего толком не узнал о Юле. Они говорили о школах, учителях и учениках, травили смешные истории, ее чрезвычайно занимал вопрос, интересуют ли его старшеклассницы как женщины — и все. Телефон она ему не дала, но твердо обещала позвонить сама. «Наверное, будет думать. Все-таки мне двадцать три, а ей семнадцать. Просто смешно. Учитель и школьница. Вряд ли она надумает», — Андрей решил не ждать звонка и на следующий день почти забыл о существовании Юлии, но она все же «надумала» — днем позже.
— Где ты ходишь? Я тебе уже два раза звонила.
— Во сколько? — Андрей только-только вошел в квартиру, он весь день просидел в библиотеке.
— Какая разница. В два и в начале седьмого.
На часах было восемь вечера. Сообщение Мирошкина о том, что он провел время за книгами, девушку чрезвычайно развеселило.
— М-да! Не представляю тебя в библиотеке. Атам есть девушки?
— Есть, но я два дня ни о чем и ни о ком думать не могу — жду звонка от девушки Юли, которая не дает свой телефон первому встречному.
— А ты хотел, чтобы все было наоборот? Ты бы взял телефон, а я сиди — жди?! Нетушки, — она вновь засмеялась.
— Когда мы увидимся? — спросив, Мирошкин в ту же секунду подумал, что эта встреча ни к чему. Что он будет делать с этой девочкой?
— Сейчас у меня совсем мало времени. Надо к вступительным готовиться. Осталось совсем немного. Мама мне запретила даже думать о мальчиках. Поэтому и провожать меня до подъезда я не разрешила. Но завтра я смогу — где-нибудь с половины третьего, — Юля, судя по всему, не сомневалась в необходимости их встречи.
— Отлично. Завтра в полтретьего, на «Третьяковской».
— Куда пойдем?
— На выставку Шемякина.
Произведения Михаила Шемякина Андрею совсем не нравились, но это было первое, что попалось ему на глаза в «Досуге в Москве». «А потом, какая разница, что смотреть, главное — с кем!» После разговора с Юлей Андрей лег на диван и закрыл глаза. «Предположим, я лишу ее на этом диване невинности, — думал он. — А что дальше? И почему я сразу думаю об этом? Неужели я не могу относиться к женщинам иначе? Вот передо мной юная девочка, готовится к экзаменам, с мамой хитрит, но слушается, а я все об одном — как бы затащить ее в койку. Может быть, она — мое спасение? Может быть, хоть раз в жизни попробовать вести себя иначе?» Андрей представил себе, как он красиво ухаживает за Юлей, «растит» ее для себя, до «определенного возраста и момента», она обожает его, они женятся. Нет, полета не было! Он не был увлечен настолько, чтобы играть в романтику до свадьбы. Да и Юля… Неужели не захочет «попробовать» раньше? Ну, хорошо, они занимаются сексом, он ее и в этом смысле «растит», все-таки потом женятся, его молодая жена живет интересами своего мужа, профессора — Мирошкин зачем-то в этих своих мечтах увеличил разницу в их возрасте и «прыгнул» в профессора. Ну а почему бы и нет? Все это возможно. Но кто у нее родители? И позволят ли они ему и ей играть в садовника и цветочек? В тот же вечер, предаваясь онанизму, он думал о Юле. Выбравшись из душа, Андрей твердо решил во время свидания не распускать руки и вообще ограничиться чисто платоническими отношениями. По крайней мере завтра. Пусть все будет как тогда — с Костюк…
