— И еще у меня было трое. Один на седьмое ноября — в клубе. Я ему прямо в туалете дала. Другой — на Новый год. У подруги отмечали. И еще восьмого марта — тоже в клубе познакомились.
— У тебя прямо все по праздникам. И так спонтанно… Не боишься — случайные связи и все такое…
— Честно говоря, очень боюсь. Но ничего с собой поделать не могу. Хочется же! Я, наверное, очень чувственная, все время думаю о мужиках, даже дрожь пробирает. Постоянно хочется, — она выразительно посмотрела на Мирошкина. — Но я стараюсь сдерживаться. Вот уже несколько месяцев у меня никого не было. Сейчас совсем не до этого. Мама сказала, что для меня сейчас самое главное — поступить, а там я могу делать чего захочу. Так что мне немного осталось. Но я твердо решила — поступлю и сразу найду себе кого-нибудь постоянного. Я теперь очень хорошо знаю, что такое СПИД. У меня одна знакомая девочка заразилась. Она узнала и решила покончить с собой, напилась таблеток. А что бы не страшно было, уговорила подругу за компанию отравиться. Сама-то выжила, только зачем — непонятно, а подруга умерла. Вот так… А я всегда пользовалась презервативами. Даже тогда — на пляже. Так что на девяносто девять процентов я себя защищала от риска подхватить заболевания, передающиеся половым путем.
Последняя фраза в стиле телевизионной рекламы показалась Юле забавной, и она рассмеялась. Андрей криво усмехнулся. Он чувствовал, что ему плюнули в душу. Все представления Мирошкина о том, как будут развиваться их отношения с выпускницей средней школы, оказались миражом. Она сама была миражом. «Я-то, дурак, думал — нашел свое чистое счастье. Какая-де славная девушка, за ней придется долго ухаживать, добиваться. И вот на тебе! Все-таки когда же я научусь разбираться в бабах? После Лавровой уже можно было, кажется, не испытывать иллюзий. А история ее чем-то на историю Ильиной смахивает. Отец, отчим пьющий… Как будто по кругу иду! И она также рано начала. Просто я Ильину встретил в более зрелом возрасте. Банально все как! Маленькая потаскушка. «Растить» ее хотел! А теперь чего уж…» — решив это самое «чего уж», Мирошкин больше не церемонился с Юлей. Выйдя на улицу, он обхватил рукой ее талию, она как-то сразу поддалась, также обняла Андрея, так что ничего не было удивительного в том, что вечер продолжился на уличной скамейке, где пара, укрытая от людей скудной уличной растительностью, процеловалась больше часа. Мирошкин уверенно обследовал тело Борисовой, убедившись, что груди у девушки, действительно почти нет, зато попа правда славная — круглая и твердая. Когда они наконец расцепили объятия и встали на дрожащие ноги, Юля, возвращая приличный вид своей, приведенной Мирошкиным в беспорядок одежде, смеялась, повторяя: «Эх, мужики!» Бессмысленная эта фраза, напомнившая Андрею то, как дурно он когда-то обошелся с Сашей Серковой, покоробила его. «Банально, все банально», — опять пронеслось у него в мозгу. «Ну, я пошла, — сообщила ему Юля, — мне как раз надо к репетитору. И так опоздаю. А ведь я думала еще заехать домой перекусить». В планы Андрея, конечно, входило покормить девушку в неизменном Макдоналдсе, но, узнав, что подобных трат удастся избежать, он расчувствовался и по дороге, в подземном переходе метро, купил Юле свежий номер Cosmopolitan, чем привел девушку в восторг.
Репетитор жил где-то на «Юго-Западной». Прощаясь у метро, Андрей и Юля минут пятнадцать шокировали прохожих чувственно-откровенными поцелуями, и все это время Мирошкин страшно нервничал, опасаясь, что его могут увидеть за столь неприличным занятием знакомые — все-таки они целовались взасос в опасной близости от педуна, пусть учебное заведение и отделял от молодых людей проспект Вернадского. «Чего же это она не спешит к своему преподавателю?» — беспокоился он. Наконец Юля его отпустила, одарив на прощание номером телефона, который написала Андрею почему-то на руке. «Не стирай до нашей следующей встречи, — постановила она. — И вот еще что…» Девушка наклонилась и подняла с асфальта брошенную кем-то сломанную красную гвоздику, оторвала болтавшийся цветочный хвост, а бутон прикрепила к груди Андрея, засунув остатки стебелька в нагрудный карман. «Вот, чтобы так и ехал домой! Чтобы все видели. Позвони мне послезавтра, я назначу тебе свидание и… В общем, тогда исполнятся твои самые заветные желания. Но при встрече ты должен предъявить этот цветок. Поставь его в воду и ухаживай», — выпалив весь этот бред, Юля, надо сказать, очень довольная собой, пошла, не оглядываясь, к близлежащим домам.
