День в раскольническом скиту полностью

Я, уже знавший заранее подобный обычай, нисколько этим не был удивлён. Отец Паисий надолго остановил свой взор на мне и тихим, вкрадчивым голосом, как бы боясь меня, спросил:

– Откелева пожаловали?

Я ответил.

– Милости просим, милости просим! Спаси вас Царица Небесная, что не возгнушались посетить смиренных ваших молитвенников… – едва слышно промолвил он. Терентий всё время стоял, скрестив руки на груди, переминаясь с ноги на ногу, и ждал, пока отец игумен заметит его. Наконец отец Паисий повернул голову по направлению к Терентию, и моментально лицо его приняло другое выражение.

– А! Раб Божий Терентий! Вот радость воистину с небеси! Чьи же эти благоприятные молитвы дошли ко Всевышнему, что ты к нам пожаловал? – проговорил восторженно отец Паисий. Терентий стремглав шарахнулся в сторону, оказалось, что он бросился за подручником, взявши, положил его на пол у самых ног отца Паисия, затем, скрестив на груди руки, он начал произносить:

– Господи, Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас, прости мя отче святый, Христа ради! (земной поклон).

– Бог простит, – отвечал отец Паисий. Опять та же молитва и «Благослови!» (земной поклон).

– Бог благословит. – В третий раз та же молитва с добавлением «и помолись о мне грешнем» (земной поклон).

– Царица Небесная Владычица молится за всех нас, грешных, – смиренно проговорил отец Паисий. Богослужение было приостановлено. Терентию было прочитано прощение. Покончив с прощением, Терентий всем монахам кланялся в ноги, и они ему отвечали тем же. Облегчив исполнением этой обрядности свою душу, он подвинулся ближе к иконостасу и начал молиться вкупе с отцами.

Ввиду того, что у старообрядцев, в особенности в скитах, прощению придаётся особое значение, то не излишне будет сказать и о способе его совершения. Приходящий в скит мирянин или монах, пробывший некоторое время в миру, считает нравственным долгом, посредством прощения, очистить себя от «замирщения». Оно совершается следующим образом. «Измирщенный» лежит неподвижно на полу, упершись руками и головою в подручник, и начинает прощение следующими словами: «Прости мя, отче святый, или мати святая (У старообрядцев, в скитах, а часто и в молитвенных домах, за неимением грамотных мужиков, бабы или старые девки кадят иконы, читают Евангелие, а также «измирщившимся» читают и прощение, пренебрегая учением святого апостола Павла, который сказал: «Жена в церкви да не учит». В древних старопечатных книгах нет слов, которые в этом прощении напечатаны курсивом. Старообрядцы сами по своему произволу их прибавили, не считая себя ответственными перед святыми отцами в прибавлении и убавлении, а сами на миссионерских беседах только и защищаются словами: «Аще кто иоту едину прибавит или убавит, анафема да будет». – Авт.), и благослови, елико согреших во вся дни живота моего и в сей день и час без числа согреших душою и телом, сном и леностию, помрачением бесовским, в мыслях нечистых, в забытии ума и во осуждении. Согреших сердцем и устами, и всеми моими чувствы – слухом и видом, волею и неволею, в молении со иноверными, в ядении, в питии, в любви, в дружбе и во обычаи, и несть бо того греха на земли, его же не сотворих, но о всех каюся, прости мя, отче святый (или мати святая), и благослови и помолися о мне грешном». Затем кающийся встаёт и трижды кланяется до земли игумену, а потом и братии.

Пока служили вечерню, на кухне, которая помещалась налево за заборкой, в одних рубашках из грубого холста, в таких же шароварах и холщовых фартуках, приготовляли ужин два дюжих монаха. На ногах у них были кожаные башмаки с опушкой из красного сукна, а на других монахах, которые молились, были рясы, на послушниках же вместо ряс были подрясники, с двумя оборками сзади, из чёрной же материи.

Очень долго служили отцы вечерню и ещё дольше молились о здравии своих благотворителей, которые действительно щедро награждали скитян всем необходимым, как я заметил это во время ужина. Наконец отец Паисий провозгласил:

– Извольте класть начал! (Это краткая молитва с семью поклонами, принятая у старообрядцев и единоверцев, которой начинается и кончается всякое богослужение. – Авт.).