Один из парней попытался посмотреть у лошади зубы, но та прижала уши и фыркнула. Эшли даже не посмотрел в ее сторону: спокойно вернулся в лавочку и сел на бочонок с гвоздями, не спуская глаз с двери. Вскоре вошла Эмма с оловянной миской в руках, а с улицы послышалось конское ржание. В лавку периодически кто-то заходил и что-то по мелочи покупал. То и дело раздавалось ржание Евангелины.
Джон невозмутимо завтракал, пока возле дверей не возникло движение. Зеваки расступились, и на пороге появилась низенькая полная женщина лет пятидесяти. Окинув взглядом помещение, она решительно подошла к Эшли. На ней были жакет и юбка из джинсовой ткани, из которой шьют рабочую одежду. Мужская кепка с повернутым назад козырьком плотно сидела на коротких вьющихся волосах. Обветренные щеки горели румянцем, который по яркости не уступал шарфу, обмотанному вокруг шеи. Ее манеры не отличались ни мягкостью, ни учтивостью, но в серых глазах то и дело появлялись смешинки.
– Тридцать долларов, – заявила дама без предисловий.
Эшли быстро взглянул на женщину, а потом, подцепив мамалыги, поднес вилку ко рту.
– Это вы только что подъехали на повозке?
– Я.
– Можно посмотреть на вашу лошадь?
Женщина усмехнулась и двинулась к выходу, а Эшли проглотил очередную порцию мамалыги, и двинулся следом. Незнакомка стояла возле Евангелины, а та тыкалась ей в плечо, от которого явно пахло овсом.
– Тридцать два, – сказал Джон, тщательно осмотрев ее лошадь. – И найдете, кто перевезет меня на Бреннан.
– Договорились. Пойдемте со мной.
Заплатив по счету, Эшли попрощался с компанией, а потом вскочил в седло и отправился верхом вслед за повозкой. Через десять минут они свернули к воротам, и Джон увидел вывеску «Миссис Ходж. Сено и корма».
– Виктор! Иди сюда! – позвала кого-то спутница.
Из амбара выскочил паренек лет шестнадцати.
– Как лошадку зовут?
– Евангелина.
– Классное седло! Откуда? – спросила миссис Хадж.
– Приятель дал.
– Я такое видела всего раз. Это индейская работа. Виктор, поставь Евангелину в стойло Джулии и задай ей овса. Я сбегаю в дом, взять кое-что. Повозка пусть постоит пока здесь. А еще принеси мешок кукурузы.
Евангелина даже не обернулась, когда ее уводили.
Миссис Ходж отсутствовала недолго, а когда вернулась, в руках у нее был старый саквояж, который она и протянула Эшли, прежде чем повернулась к помощнику:
– Виктор, отвезешь этого джентльмена к Динклеру. Отнеси мешок в лодку и жди там.
Парнишка зашагал вниз по лестнице к мосткам, а миссис Ходж достала из кармана старый бесформенный кошелек и вложила его в руку Эшли.
– Лошадь с таким седлом стоит пятьдесят долларов. Кукурузу отдай Вину Динклеру, владельцу лавки на Бреннан-пойнт. Скажешь, от миссис Ходж. Передай ему, что я велела посадить тебя на одну из тех барж, которыми управляют шведы.
Подняв на него глаза (такие Джон видел только у одного человека за всю жизнь – у своей бабки), она постояла несколько секунд в молчании, потом тихо заметила:
– Держи рот на замке. И не вздумай ни в кого стрелять, если не крайняя нужда. Сними-ка шляпу.
Эшли почему-то сразу подчинился, и она, кивнув, тихо засмеялась.
– Быстро отрастают. Еще пару недель не мой голову.
Джон дотронулся до ее руки.
– Раз уж вы все поняли, не могли бы еще кое-что для меня сделать? Надо бы передать несколько слов моей жене.
– Иди садись в лодку! Чтобы доставить ей еще больше мучений? Скажи себе: семь полных лет. Это пусть мальчишки страдают от нетерпения. Будь здоров. Поторопись.
Он стал спускаться вниз, когда, прежде чем уйти в дом, она добавила ему вслед:
– Доверяй только женщинам. Мужчины теперь тебе без пользы.
