– Серьезно?
– А что? Вполне уважительная причина.
– Ну да. Вы меня испортили. Испортили, говорю!
В конце концов от платья ничего не остается. Мне приходится снова натянуть джинсы и куртку, чтобы не умереть от холода. Болеро, как и прочие кружева, усыпано украшениями, так что сжигать его, наверное, небезопасно. Инара просит отдать жакет ей:
– Дочь Софии Джилли собирается весной на школьный бал – думаю, ей понравится. В сочетании с простым платьем не должно походить на торт из Вегаса.
– А если все-таки будет похоже?
– Джилли любит все блестящее. Она заставит это болеро выглядеть так, как ей захочется.
Инара забирает и нижнюю часть юбки – выяснить, получится ли разодрать ее на разные полезные штучки вроде пояса или украшений для волос.
Прибираем за собой и шагаем по траве обратно к дому Мерседес, попутно побросав мусор в соответствующие контейнеры возле подъездной дорожки. Мерседес протягивает мою сумку и тычет меня в бок.
– Ты припарковалась за моей машиной, так что утром придется тебя ждать.
Отвечаю усмешкой.
Прия крепко обнимает меня:
– Чувствуешь себя лучше?
– Да. Словно на грудь давила огромная тяжесть, а теперь ее нет.
Мы смотрим на тяжелый лиф, на выпирающую из него мою грудь и смеемся.
Возвращаюсь в Дом, запираю за собой кухонную дверь и иду по коридору в гостиную. На диване развалился поменявший джинсы на фланелевые брюки Брэн в футболке Университета Майами. Ее купила три года назад Мерседес взамен другой, на которую случайно пролился денатурат. Профессиональные риски у нас случаются довольно странные.
Перед Брэном на журнальном столике открытая коробка с фотографиями. Необычно видеть его раскладывающим личные снимки там, где их может увидеть любой вошедший.
Кладу сумку на пол возле дивана, а букет – на столик рядом с коробкой.
– Привет.
– Привет.
Брэн приподнимается на локтях, но не садится. Он выглядит таким усталым и изможденным, словно из него выкачали что-то жизненно важное.
Выпутываюсь из куртки, избавляюсь от обуви и прижимаюсь к нему всем телом.
– Ты не можешь сейчас быть совершенно в порядке, но, по крайней мере, тебе лучше?
– Мне… – Брэн замолкает, проводя пальцами по моей руке, задерживаясь у верхнего края повязки. – Теперь лучше, – наконец произносит он. – Пару часов разбирали с Ианом мои фотографии. Нашли несколько со дня рождения Стэнзи, который отмечали всего за пару недель до этого. Дом был открыт для всей округи. Можем сравнить, замечены ли какие-то лица со снимков в других делах. Я займусь этим не в качестве агента, а в качестве… человека, способного ответить на вопросы.
– Хорошо.
– Точно?
Прижимаюсь к его груди. Футболка Брэна слегка влажная после душа.
– Знаю, что это поможет в расследовании, но я не против, если это поможет и тебе.
– Только у меня вопрос.
– Да?
– Если это была только верхняя часть, насколько ужасно остальное платье?
Смеюсь и поворачиваю колено так, чтобы сидеть, не причиняя Брэну боли.
– Очень ужасное, – признаю я. – Очень-очень.
– Мне всегда было любопытно. Но такого я себе даже не представлял.
Его пальцы танцуют на моих бедрах и двух оставшихся дюймах юбки.
– Ты никогда не видел Платье?
Брэн качает головой, мокрые кудри прилипают ко лбу.
– Это не мое дело, – просто отвечает он.
– Теперь его нет.
– Почти нет.
– Ну а что касается этого… – перемещаю его ладонь себе за спину, на толстую прочную ленту банта на заднице. – Оно расшнуровывается сзади.
