Последние три месяца детектив Мэтсон следил за Брэндоном и регулярно беседовал с сотрудником школьного отдела кадров: каждая новость заставляла поежиться. Хотя кое-какие известия вызывали даже приливы гордости, но в целом… что за ребенок, черт побери! Прошло меньше двух недель, как его отстранили от занятий, а он уже снова подрался. Иан едва успел закончить беседу с офицером Гутьерресом, как позвонила Ксиомара. Судя по голосу, она едва сдерживала слезы, умоляя о помощи. Просила: «Помогите спасти моего мальчика от него самого». Мэтсон не был уверен, что это так просто.
Тем не менее Иан стоял здесь, в школе, полной детей, чувствуя неловкость за свой пистолет и слежку за подростком, который слишком быстро залечивает раны.
Он откашлялся.
– Брэндон…
Мальчик резко поднял голову, глаза его широко распахнулись. Он казался слегка напуганным, пока не узнал говорившего. Настороженность во взгляде сменилась колючестью, до боли знакомой Иану за последние месяцы.
– Детектив… – проворчал в ответ Брэндон.
– Позвонила твоя мать. Директор школы говорит, что есть риск твоего исключения.
Брэндон посмотрел мимо него, сквозь стеклянную часть стены отдела посещаемости школы, – туда, где другой мальчик на что-то жаловался сидящему рядом и не особо сочувствующему ему психологу, пока не пришли его родители. Иан знал – Гутьеррес ему все рассказал, – что это последняя драка в череде стычек Брэндона с плохо ведущими себя мальчишками, из которых вырастут плохо ведущие себя мужчины.
– Идем, – произнес Иан. – Нужно попасть в одно место.
– Куда, сэр?
– Vamos, chico[69].
– Вы говорите по-испански как гринго.
– Я и есть гринго, так что все правильно. Пошли.
Брэндон пожал плечами, залепил костяшки пальцев пластырем с остатками марли и оставил неиспользованные медицинские принадлежности на столике школьной медсестры, которая оказывала ему помощь, пока ее не вызвали в класс: у ученика случился приступ эпилепсии. Говорят, она подружилась с Брэндоном.
Иан повел мальчика через стоянку к своему черному седану без опознавательных знаков, в котором все почему-то узнавали полицейскую машину.
Брэндон медлил, переводя взгляд с передних сидений на задние. Детектив прогнал надвигающуюся ухмылку.
– Сумку назад, задницу – вперед, – угрюмо приказал он. – Ты не под арестом.
