– А как надо говорить? Я не люблю работать, как и все нормальные люди. Я предпочитаю работу выполнять. Если на работу выделено полчаса, её надо делать за ещё меньшее время, а не сидеть до ночи с видом, как вся душа за дело изболелась. Работа не баба, чтобы её любить. Она не нуждается в любви, её надо просто выполнять. Просто! Вот что нашим людям трудней всего: делать что-то просто, без выпендрёжа, без лозунгов. Не говорить, а делать. Без всяких громких заявлений. Потому что любые заявления что-то сделать, особенно громкие, лишают силы того, кто заявляет. Но мы так привыкли к этим заявлениям на фоне бездействия, что даже самые примитивные действия выглядят как подвиг, как вызов привычному порядку вещей. Вы замечали, как сейчас пролезают в депутаты? Проще пареной репы! Приезжает кандидат в регион, от которого он собирается баллотироваться, и выясняет у тамошних обитателей, чего им обещали его предшественники. Ремонт подъездов? Уж десять лет? Ах, даже все двадцать? Да не проблема, сделаем! Это не так уж и дорого, как принято считать, больше на откаты уходит. И делает. Молча! И люди его на руках в депутаты вносят. Он может потом весь свой депутатский срок ничего больше для своих избирателей не делать – простят. Точнее, не заметят. Потому что он уже тем в историю вошёл, что хоть что-то сделал. Вот как у нас люди привыкли к трепотне о потугах что-то сделать, о любви к работе, но совсем не видят конкретного дела. Работа должна быть выполнена. Чётко, грамотно и быстро. Почему врачи в реанимации возвращают из клинической смерти только в течении пяти минут? Почему не сидят вокруг умирающего с сокрушённым видом до конца смены, а то и больше? Потому что через пять минут наступает смерть биологическая, и организм умирает окончательно. Поэтому надо успеть за эти утекающие минуты и драгоценные секунды завести сердце.
– Но есть профессии, где поощряется зависание, что ли, больше положенного. Мир искусства, например, театр.
– Нет таких профессий. Даже в кино, на съёмочной площадке любой режиссёр будет счастлив, если актёры всё отыграют с первого дубля, и не надо будет тратить километры плёнки и нервов на многодневные зависания, на топтание на одном месте, на одном кадре. Моё преимущество в том, что я это понимаю, пока другие тонут в соплях умиления по самим себе, как они всех себя отдают работе, которой фактически не занимаются. Отдавались бы лучше в другом месте – больше бы пользы было. Они ноют, как любят своих детей, и при этом думают, как изменить их матери или развестись с ней, делая вид, что не понимают: самый верный способ сделать своих детей несчастными – обидеть их мать. Надо внимательней себе жену выбирать, а не по пьянке на гулянке, чтобы потом не травмировать собственных детей разборками с их матерью. Для детей это всегда трагедия, когда отец и мать в конфликте, когда мужик начинает бодаться со своей женой, кто из них двоих лучше. Это природа, против неё не попрёшь и под свои капризы не переделаешь. Дети, которые вынуждены взрослыми мозгодолбами выбирать между отцом и матерью, всегда с разрушенной моралью и извращённым мировосприятием. Природа вещей такова, что работой надо заниматься, а не признаваться ей в любви. Но у людей всё перепутано: они не любят свой дом и семью, потому что там, видишь ли, не ценят и не восхищаются, как они любят работу и буквально горят на ней, хотя она в этом не нуждается. Они тратят себя там, где не надо, и ничего не дают там, где это нужно. Психологи говорят, что бессонница происходит оттого, что люди совмещают место для сна с просмотром телевизора, с приёмом пищи, с чтением газет. А потом не могут уснуть, потому что организм ассоциирует это место с чем угодно, но не со сном. Потому что там надо только спать. Точно так же на рабочем месте надо только работать. Если там нет работы, если она выполнена, то оттуда надо уходить заниматься другим делом, а не разлагаться, не сходить с ума от безделья. Я никогда не заставлял людей торчать на работе, когда они уже выполнили то, что им положено выполнить. Тогда уже начиналась Перестройка, предприятия сбрасывали обороты, появлялись простои, зато появлялись какие-то кооперативы, работяги устраивались туда для дополнительного заработка – я никогда не препятствовал. Ради бога, если свою работу выполнил, то катись, куда хочешь. Хоть домой отсыпаться, хоть детей в зоопарк сводить – это намного лучше, чем киснуть на рабочем месте, где нет конкретного дела. Ох, как от этого ломало нашу заводскую интеллигенцию, в каких корчах наша духовная элита и эрудиты из общаги брызгали ядовитой слюной на такой подход к делу. Когда я им доказывал, что это не приводит к убытку для завода, потому что необходимый объём работы выполнен, а оставшееся время рабочий имеет право потратить на получение дополнительного дохода, который ему не может обеспечить родное предприятие, то они предлагали эти «остатки рабочего времени» потратить… на партийное собрание о напряжённой ситуации в Секторе Газа.
– Там всегда напряжённая ситуация.
