– Я через неё участок получал, когда жениться мне приспичило. Тут по городу в те годы только стандартные шесть соток выдавали, от предприятий и совхозов и того меньше – четыре. А что такое четыре сотки? Даже картошки на среднюю семью не хватит посадить. Коммунальный огород, те же дрязги с соседями из-за тесноты. В садоводствах до сих пор за каждую грядку воюют, заборы туда-сюда на пару-тройку сантиметров по ночам передвигают, лишь бы расширить свои «владения», чтоб на дополнительный куст укропа хватило. А ведь некоторые ещё умудрялись там домики ставить. Люди есть люди, они хотят жить, владеть хоть каким-то жильём! Опять же, чтобы свои переполненные квартирки разгрузить, переселяли туда кого-то хотя бы на лето. В садоводстве на своих четырёх сотках ставили некую дощатую постройку, которая только по виду сарай обыкновенный, а внутри – вполне жилое помещение, утеплённое, самовар кипит, диван стоит, телевизор работает. Ходили комиссии по борьбе с тягой несознательных советских граждан к роскоши и «излишкам жилых метров», требовали сарай сделать сараем, «как положено», даже громить пробовали. Владельцы участков не терялись и грозили расправой над членами комиссий. Там у одного мужика яблоня росла, мой дед её три раза прививал – умел он это делать. Мужик мечтал о яблоневом саде, чтобы рос у него там и Анис Полосатый, и Антоновка Ребристая, и Голден Делишес. Он позвал деда сделать четвёртую прививку, а яблоня уже не выдерживала столько побегов, даже подпорки ставить пришлось. Надо бы ещё одно дерево посадить, но места на огороде больше нет. Хочет человек землёй заниматься, хочет сад вырастить, любит это дело, понимает, так дай ты ему землю! У нас только скулят, что какие-то злодеи извели мужика-земледельца, но на деле захочет кто земли, так его отошьют: получи свои четыре сотки и не вякай, когда в Бейруте дома бомбят. Земледельцы-то никуда не делись, очень многие люди хотят жить и работать на земле, но уже и в деревне им предлагают въехать на двенадцатый этаж тесной хрущёвки с подселением из пяти человек, смотреть на досуге телевизор и грызть чипсы «как все нормальные люди». А что за земледелец без земли? Это как программист без компьютера или пловец без бассейна. И земли этой заброшенной на километры тянется. Перегоны между населёнными пунктами по несколько километров пустой земли – нигде такого больше нет. В Европе и Азии такая теснота: один город закончился – другой тут же начинается. А у нас уже на окраине запустение чувствуется. Отдали б людям, которые хотят растить сады и строить не сараи, а дома. Я тут поехал в Сибирь одного приятеля разыскивать, он мне денег задолжал – там вообще можно сутки на машине ехать и ни одного населённого пункта не встретить. Несколько сот километров пустой земли! И какой земли. Есть и лес, и песок, и камень – все виды строительных материалов. И пустая стоит. Представляете?
– Не очень.
– Потому что как на другой планете. Если из Москвы в Питер ехать, всё плотно заселено вдоль дороги, хотя и там есть приличные разрывы. Но это – единственный густо заселённый участок на всю страну. А за Уралом населения вообще нет. Въезжаешь в какой-нибудь посёлок, всё застроено типовыми хрущёвками и бараками, электричество обрублено ещё с Перестройки, поэтому вместо телевизора люди смотрят в окно. Автомобилей ни у кого нет, потому на любую проезжающую мимо машину смотрят с интересом, как иностранный фильм, других зовут посмотреть. Иногда из одного окна семь голов выглядывает – сколько их там набито в тесную квартирку? Напоминает автобус, который на тридцать человек рассчитан, а влезли все триста, потому что электричку опять отменили, а следующая только завтра пойдёт. И вот люди из окон торчат, по стеклу размазанные. И уезжать оттуда не хочется, потому что опять ехать пятьсот километров, где ни единой живой души.
– Да, идиотская какая-то политика у нас с расселением населения.
