– Не то слово. Когда я здесь свой кусок земли отхватывал, тётки из Горсовета как только ни отговаривали: «Да что ж это вы такие молодые, а не хотите с родителями пожить хотя бы до рождения второго ребёнка! Это ж так удобно, а то вдруг они у вас заболеют, а вас и рядом нет. Да вот я со своими стариками и их родителями до сорока семи лет прожила с двумя детьми, потом ещё за парализованной свекровью ухаживала, чтоб комнату нам подписала. Потом мы с мужем развелись, и я с детьми у сестры жила, где и её бывший с новой семьёй обитал, да ещё спившегося брата приволок. Только к пенсии и получила. Отдельную. Комнату. В коммуналке». Спасибо, что не сразу гроб и место на кладбище. Отдельные. Странно, что ещё никто не додумался гробы коммунальные делать. Хотя некоторых и в самом деле в два-три этажа хоронят… Никогда этим тёткам не хамил, сочувствовал даже. Всю жизнь прожили с какими-то рассусолями и их роднёй, со свекровями при расстроенной нервной системе, как будто не за мужика, а за его маму замуж шли. Живут в ожидании, что кто-то из близких заболеет и помрёт, свои шестнадцать аршин жилой площади освободит. Такие люди в брак вступают, чтобы было кому в старости стакан воды подать и похоронить. Одно это говорит, насколько это глубоко несчастные люди, которые думают о смерти и немощной старости на свадьбе, где полагается веселиться. Что обычно чувствует нормальная женщина, когда рожает ребёнка?
– Радость, наверно.
– А они думают: вот теперь будет кому за мной в старости ухаживать. У них жизнь такая, что не даёт никаких ощущений, кроме чувства выполненного долга перед Родиной. Они словно бы не для себя живут, а вот для этого стакана воды в старости. Который ещё неизвестно, поднесут ли? А в Европе такие же старухи ходят на танцы и пьют шампанское – им стакан воды не нужен. Я видел бабусь в инвалидных колясках, которые играют в футбол. Там даже онкологические больные бодро себя чувствуют, водят Феррари, общаются, даже в брак вступают, зная, что через год умрут. Живут на полную катушку! А у нас здоровые ходят с такими мордами, как будто им нехороший диагноз поставили, и ворчат: «Всю себя им отдала, а где благодарность?». А не будет никакой благодарности. Потому что жить надо было, а не отдавать себя всю, кому ни попадя.
– Ага, надо было гулять и пьянствовать, так что ли?
– Я давно заметил, в России именно это жизнью считается, даже образованными слоями населения. Возможно, поэтому от такой «жизни» многие бегут в другую крайность, когда вообще никакой радости, а только обязательства в расчёте на свой стакан воды в старости. Под жизнью я имею в виду развитие и рост, расширение пространства для себя и своей семьи. Когда я понял, что в Горсовете с этим туго, мне посоветовали обратиться к этой «проныре», как Вы изволили выразиться. Я ей сразу сказал, что не хочу жить с родителями до второго пришествия. И на шести сотках тоже ютиться не хочу! Что это за клочок земли для проживания гражданина крупнейшего государства мира? За порог дома шагнул и тут же можно соседу руку пожать через забор. Я сказал, что хочу большую лужайку перед домом, чтобы мои дети там играли, а за домом – сад. И не из пары яблонек с кучей прививок, а настоящий такой сад, чтоб жена моя там гуляла и любовалась на эту красоту. Она аж заслушалась! Я говорю, что мне для этого надо соток пятнадцать, а то и двадцать. Она присвистнула: «Ого, смело! Умеешь ты мечтать. Да не вопрос». Объяснила, как всё можно обставить, с кем договориться, кому и сколько заплатить: есть участки по району, которые дёшево стоят, потому что считаются непригодными, хотя там вполне можно обосноваться. И вот мне такие люди нравятся, потому что у них всегда всё чётко, внятно и по делу. И никаких соплей «как вам не стыдно» хорошо жить и вообще хотеть жить, когда в Гималаях-то опять не спокойно.
– Как же её «замели»?
– Да как и всех: побыла под следствием полгода, попугали, да и отпустили.
– Выкрутилась? Вёрткая бабёнка.
