– Чем выше, тем для настоящей мужской дружбы лучше, чтоб кто-то из друзей наверняка не всплыл. Вообще, в глубокие советские времена такие мосты охраняли стрелки ВОХРа, которые имели право стрелять на поражение и без предупреждения в любого, кому взбредёт в башку прогуляться по стратегически важному объекту. А сейчас там появляются раз в сутки какие-то обходчики, но «друзья» даже их умудряются напоить и уговорить прыгнуть, «чтоб никто не подумал, что ты приссал». Мост же не просто высокий, а его во время Войны взрывали, и на дне реки до сих пор лежат бетонные глыбы прежних опор. Есть всего две-три точки вхождения в воду, чтобы не напороться на рваную арматуру. Они прыгают, естественно, мимо этих точек, рвут себе задницу и всплывают с обиженным видом на мёртвой морде: не уберегли-таки мирового мужика, падлы. И ни разу не было, чтоб друзья такого придурка остановили. Ни разу! Прибегали бабы, привязывали его за трусы к перилам, грозились прыгнуть следом, сообщали в милицию о готовящемся теракте на железной дороге. А «друзья» разочарованно следили и ждали: ну, уж сдохни ты хоть на этот раз, чтоб был законный повод нажраться на поминках лучшего друга до зелёных чертей. Всегда в мужских кампашках есть кто-то самый дохлый, зато самый заводной – дохлякам это вообще свойственно. Дружки таскают его всюду, подбивают на всякую глупость и ждут, когда же он угомонится навсегда. Потом смотрят друг на друга и выискивают: кто будет следующим. Бывает, что такие «дружбы» сами разваливаются после первой же смерти, аварии, обвинения в групповухе или ещё каких бессмысленных деяний, которые обычно мужики совершают за компанию. Если они ещё не окончательно деградировали, у них срабатывает здоровый инстинкт самосохранения, и они понимают, что это общение заводит их куда-то не туда. Что жизнь не такая уж скучная, чтобы так тупо из неё сваливать на тот свет. Они понимают, что неосознанно уничтожают друг друга и самих себя, умудряясь найти смерть даже в самых мирных условиях. У нас тут недалеко в лесу заброшенный военный аэродром проворные ребята переоборудовали под парашютную базу. Знаете, сейчас у скучающего и малахольного обывателя обострилась этакая своеобразная и очень нездоровая мода на риск, до опасности сами все не свои. Шли бы на шахту, в самом деле, если так свербит, – больше пользы было бы. Ну, короче, наблюдается повышенный спрос прыгнуть с большой высоты за большие деньги. Отбоя нет от желающих! Не скажу, что все смертники, но как заявляется некая шумная и очень «дружная» компашка, даже воронам на деревьях сразу ясно – трупу быть. Хоть сейчас санитаров из мозга вызывай. Хоть сейчас на кладбище яму заказывай. Все под мухой, что называется, все на взводе, бьют копытом, сил нет терпеть, чтобы подвиг хоть какой-то совершить. Некоторые аж в самолёте бухают, что запрещено инструкцией, но проносят водку в носке под штаниной, как хронические алкаши в палату во время обхода. Ни одна баба не пустит своего пьяного дурака с парашютом прыгать, друзья – не шелохнётся ни один. Друзья только наблюдают, когда самый главный мудила в их компании башкой приложится, чтоб остатки мозгов уж точно не собрать было. Ржут, хихикают, подкалывают сомневающихся, выставляют всё, как шутку, мол, ничего страшного, так и должно быть: «Да мы столько лет дружим! Да мы друг за друга глотку любому порвём». И начинают искать этого «любого» в каждом. Пока жена этого мудилы не прибежит. Она орать будет, огребёт от него же по сусалам, «шоб не позорила такого крутого мужика перед
– Почему не запретят такое опасное занятие?
