– Занятие само по себе не опасное. Опасным его делают охочие до такой вот «дружбы» мужики. Да там и женщины прыгают, но никаких эксцессов. Ни один юрист не докажет, что парашют – это опасно. Дураку его дать – будет опасно. А дураков много, поэтому услуга пользуется повышенным спросом. База со своих доходов и милиции деньги отстёгивает, и в муниципалитет хороший процент платит. Налоговая тоже за них горой: в наших краях не так уж и много доходных предприятий. Да и вообще, кто ищет, тот найдёт. Если мужик горит желанием загнуться, он это сделает даже на пуфике. Так уж нелепо мы устроены. А выпусти нас в природу, да ещё с друзьями – гарантированная смерть. Вот сейчас лес горит, сколько там этого добра находят! Тут из районной прокуратуры пострелять приезжали, охотнички, блин. Как их в прокурорские-то взяли? Там всё-таки стрелять учат, а лейтенантик какой-то шмальнул по кабанчику, а попал в главного следователя управления. А кабанчика никто так и не видел. Кабанчик, кстати, если не знаете, когда с разбегу наскакивает на человека, то травмы такие, словно автомобиль сбил. Очень тяжёлая зверюга. И вот они лыко не вяжут, а едут на кабанчика охотиться. Потом их тут целыми подводами из леса вывозят, как у Чехова в каком-то рассказе. Кого-то в болоте по пьяни утопили, другой в дымящийся торф упал, да так и не встал. Двух-трёх вдохов достаточно, чтобы окочуриться. Нашли какие-то головешки, теперь гадают, чьи да откель. В район везти надо, а оттуда и в область – здесь-то на местах никакой экспертизы нет. Некоторые ещё и девок с собой везут в одних летних платьицах.
– Это в горящий-то лес?!
– Ага. Те визжат почти без умолку, потому что спутники на каждом шагу подвергают их и себя смертельной опасности. Бабам страшно – мужикам смешно. Я ж говорю, мужики сами по себе не жильцы, за жизнь ни фига не держатся, да ещё гордятся этим и зло высмеивают тех, кто им сигнализирует о смерти. Чуть подтолкнул его, он уж и рад в ящик сыграть, ещё и спасибо скажет. Или притопят бабёнку в болотце, выждут, пока она пузыри начнёт пускать, потом полезут спасать с видом рыцарей, которые ох, как устали от этих несносных женщин – от них ведь одни только беды! Бабы теряют к таким «лыцарям» всякий интерес, потому что ей жить надо, а он весь настроен на смерть, на подвиг, на выпендрёж без повода. Бабы их пилят нещадно, орут в оба уха, но эта могила ходячая их не слышит, только пугается: «А чаво ты такая злая?». Он не понимает, что смерть куда как злее. Она орать и предупреждать о своём приходе не будет. Хотя она их сама уже боится, потому что не смерть их ищет, а они её уже затрахали своей готовностью сдохнуть в любой позе. А уж в банях сколько охочих загнуться «дружбу водят» – и не сосчитать. Самый настоящий клуб самоубийц. Мрут как мухи. Сейчас ведь повадились в бане квасить и жрать, что совсем извращение. Два года тому назад целый зам прокурора в бане преставился. А кто виноват, если ему чего ни нальёшь, он – хлоп и повторить, хлоп и повторить. Хлоп и в гроб. Нормальные люди в баню мыться ходят, очищаться от грязи, а эти в рыбной чешуе сидят, пивом обольются, от ерша переблюются – спрашивается, чего ты и мылся-то, если вылез оттуда свинья свиньёй. Баня – это серьёзная нагрузка на организм, как и жратва. Поэтому совмещать их никак нельзя.
– Я «Иронию судьбы» вспомнила, под Новый год всегда показывают.
