– Нам оружие нельзя, мы со страху кого не того зарежем или застрелим. Страшно ведь так, что зубы стучат! Некоторые мужики с ножами ходят или даже с обрезами, так только и слышишь, что кого-то не того пырнули или пришили. Шёл кто-то, в темноте что-то такое показалось и – пиф-паф. А мы один раз криком спаслись. Шли после работы, сумерки уже наползали, и вдруг какой-то долговязый на пути встал, топор вытащил и говорит: «Дуры, гоните бабки, а то всех изнасилую». А нас пятеро баб – как он себе это представляет? Прям, не знаешь, что и выбрать! Мы как завизжим, и такой звук сильный вышел, что сами не ожидали. Долговязого как ветром сдуло, звуковой волной снесло. Другой раз вообще казус вышел: какой-то придурок стал кухонный тесак вытаскивать из кармана и письку себе порезал – ну, кто ж в карманах такие вещи носит! Придурков у нас в стране – как деревьев в тайге, не перевалишь! Мы же ещё и помощь потом оказывали этому обрезанному, а он плакал, маму звал, дубина тридцатилетняя. Спасите, говорит, имейте совесть, а то моя мама не переживёт, если со мной что случится. Вы знаете, Авторитет на фоне всего этого ей-богу как-то в большей степени человеком выглядит.
– Может, он и не бандит вовсе? Внешность у него такая, что и мысли не возникло, что это бандит. Он же не похож совсем…
– На преступника-то? А где Вы их видели, чтобы сравнивать, похож или нет?
– В кино. Там всегда такие мордовороты, а этот… У него даже татуировок нет.
– Зачем они ему? Он у нас и так красивый. Да и нельзя ему, он же не сидел никогда. Вообще блатной романтикой не страдает, попадание на зону считает полным поражением. У него в банде даже уголовников нет. Он считает, если под следствие попал, значит, проиграл закону, так что крутись-вертись, как хочешь, но не попадайся – сам закон переиграй. О его людях поговаривают, если кто влипнет и вытащить никак нельзя, то или сам застрелись, или соратников по банде попроси. А с тюремными наколками ходить, всё равно что с плакатиком: «Я пробовал нарушать закон, да вот не получилось». Зачем настоящему преступнику заявлять об этом открыто? Настоящая преступность, которая наносят серьёзный урон обществу, всегда скрытая, невидимая, а если видимая, то это от глупой дерзости своей, как товарищ Жеглов говорил. Сейчас многие делают себе наколки или фиксы стальные, даже если не сидели. А потом попадают в тюрьму, потому что бредят этим, и там эти наколки им с кожей снимают. Не всем можно их носить, оказывается.
– Зачем же они их себе делают?
– Считается, что модно, круто. Представляете, какое смещение у людей в сознании произошло? Сейчас в Смольном каких-то чиновников сажать ходят за растрату. Уже второй год волынку тянут, всю страну напрягли ожиданием чуда, да так и не посадят никого, наверняка. Группа товарищей то ли миллион, то ли миллиард из казны украла. То ли рублей, то ли долларов – даже это установить не могут, как будто не велика разница. Вот воруют по-настоящему, профессионально – аж дух захватывает! Представляете, в какой ступор ввели тех уголовников, которые «зону топчут», что из родного сельпо ящик водки вынесли и мешок сахара, на чём и погорели? Ну, что там они украли в сравнении с таким, прямо сказать, космическим расхищением страны? И ведь сели. А эти не сядут. Так результативно хапнули, а их хапнуть не могут – вот где грамотность. И по фене они не базарят, фиксы не носят, как и наколки – оно им ни к чему. Образованные люди, у всех университеты закончены, кто-то даже стихи пишет или картины, по-английски с лучшими адвокатами мира изъясняются. А Вы говорите: похож – не похож на преступника. Кто там знает, на кого нынче преступник похож?
– Должны же быть хоть какие-то опознавательные знаки.
