В XX веке среда деклассированных элементов общества, среда «дна» человеческого общества не была противопоставлена общественному сознанию. Мы все воспитывались на образах революционеров, которые так или иначе бывали на каторге, в ссылке, годами «томились в мрачных застенках царизма». Которые, в общем-то, ничем больше не занимались, как сидели по тюрьмам. Сколько было снято фильмов об этих «томлениях» в советское время? И как снято. Талантливо! До сих пор смотрится на одном дыхании и «Юность Максима», и «Надежда» Марка Донского, и «В начале века» Анатолия Рыбакова. Кто из нас не зачитывался «Оводом», кто не восхищался «подвигами» якобинцев и народовольцев, не ходил на экскурсии по казематам Петропавловской крепости, где ожидали казни особо опасные государственные преступники перед отправкой в Шлиссельбург? Великая Французская революция, Парижская Коммуна, взятие Бастилии, падение Бастилии – нам всем казалось, что в Бастилии несправедливо заточены только самые благородные люди Франции вроде Вольтера! Мы даже и мысли не допускали, что там могут сидеть отпетые сволочи, душегубы, садисты, людоеды. А сколько по школьной программе мы читали про «обиженных, униженных и оскорблённых», которых освободить от обид и унижений могли только радикальные меры, как государственный переворот – кстати, одно из самых тяжких преступлений с точки зрения правоведения. Обитатели ночлежек и казённых домов в произведениях русских классиков представлялись нам людьми гораздо лучшего сорта, чем законопослушная буржуазия, «жирующая на горе народном» – нам внушали, что таково уж её основное занятие во все времена. В её ряды попасть трудно – нужны несметные богатства или хотя бы «благородное» происхождение. А «дно человеческое» – вот же оно, ныряй в него с головой и становись его неразличимой частью. Человек-протест, человек, бросающий вызов «отжившим нормам буржуазной морали» – главный герой произведений, на которых воспитывалось ни одно поколение советских людей. Мало кто догадывался, что большинство «героев» революций погибли не на баррикадах, а в кабаках и публичных домах – именно там они сильнее всего боролись с «отжившими» нормами морали. Потом мы будем пытаться оживить те самые «отжившие» нормы морали, чтобы хоть как-то выжить в наступившем беспределе, но будет поздно. Поздно пытаться сделать свежими маринованные овощи и фрукты, когда соль и консерванты уже глубоко проникли в их структуру. Произошла необратимая химическая реакция.
К сожалению, человек-протест ничего больше не умеет, кроме как протестовать. Он будет протестовать и бросать вызов обществу при любом политическом и экономическом строе, любая мораль ему будет в тягость. Человек-протест – это полуребёнок. Он считает, что кто-то должен обеспечить ему хлеб насущный, пока он занимается таким важным делом – протестом. Он ведь не для себя, а для всеобщего блага этим занимается! Для освобождения этого «погрязшего в лицемерной морали» общества, для будущих поколений, которые ещё неизвестно – народятся ли после такой-то борьбы. Завсегдатаи тюрем, ночлежек, все те, для кого пребывание там стало нормой, тоже ведь не думают, откуда что берётся: нары есть, баланду выдадут, на прогулку выведут. Инфантильность и безучастное отношение к жизни – основные черты такой публики. Тюремная мораль тем и привлекательна, что человеку не надо ничего делать для приобщения к ней! Ни над собой, ни над своей жизнью не надо производить хоть какую-то работу. Промотал состояние – в ночлежку. Нарушил закон – в тюрьму. Вышел, опять нарушил, опять в тюрьму. Тюрьма встретит, накормит, обогреет. Тюрьма – дом родной! Даже лучше, чем дом. Дом требует заботы и ухода, строительства и ремонта, вложения сил и средств, умения ладить с другими его обитателями. Зона ничего этого не требует, зато даёт почти всё необходимое. А нам ведь много не надо: покушать, поспать, погулять, на горшок сходить… Самое ужасное, что в последнее время попадание в тюрьму многими россиянами перестало восприниматься как наказание и позор. Одни верят, что там – какая-то необыкновенная романтика, других привлекает, что не надо думать о таких невыносимых вещах, как заработок и поиск пропитания.
