Дендрофобия полностью

Искусство не может абсолютно достоверно отражать реальность. Если человека постоянно тыкать лицом в дерьмо, он ещё больше опустится. И на душе гадко, и руки опускаются после такого «реализма»: какой смысл бороться со сволочью, если ВСЕ сволочами стали? Просто нормальных обычных людей показывают как недоносков, завидующих всеми фибрами души тем, кто утонул в разврате и продажности. Человека учат: «Смотри, это и есть жизнь. Все люди – дерьмо и сволочи, только притворяются хорошими. Жизнь всё равно всех научит быть изворотливыми, низкими и грязными – лучше рано, чем поздно. Нас не надо изменять – лучше мы вас изменим своей правдой!». Но когда такая информация идет потоком, человек начинает воспринимать увиденное как само собой разумеющееся. Если каждый всюду начнет говорить, что людоедство – это нормально, то через какое-то время людоедство в самом деле станет нормальным и рядовым явлением. Как говорится, не можешь вылечить людей от пьянства – пей вместе с ними, становись одним из них, не выпендривайся, не старайся быть лучше, чем ты есть на самом деле: уж мы-то знаем, что все люди – дерьмо.

Как только у нас в искусстве появляется что-то поганое, опускающее людей, этому поганому сразу даётся зелёный свет и открываются дороги: твори и дальше свою мерзость. Если с таким упорством пропагандировать все низости и пороки человеческие, это и станет образом жизни. Попытки внедрить в сознание зрителей очередную мерзость увеличиваются в геометрической прогрессии, при этом обязательно пытаются «ставить на место» недовольных: «Зато показана ПРАВДА жизни!». В жизни всё бывает: и жук свистит, и бык летает. И если это показано, то допускается мысль, что это – допустимо, вроде некоего разрешения: если один так делает, значит, и другим можно. И даже нужно! Если прокуратура заботится о моральном и нравственном облике граждан страны, а тем более подрастающего поколения, такое искусство в цивилизованном государстве может рассматриваться, как наносящее вред национальной безопасности.

В современной же России перепутаны цели и средства развития общества, человека. Деньги и другие материальные блага стали целью, хотя должны быть только средством. Общество деградировало, «хозяевами» жизни, героями СМИ, а, следовательно, и общественными ориентирами, с которых люди копируют жизнь, стали личности, которые раньше никак не могли бы таковыми стать. Вчерашние валютные проститутки, бандиты, сутенёры сегодня пробились в фотомодели, банкиры, шоумены. Прочно укоренившийся в повседневный обиход блатной жаргон и мат, сексуальная распущенность вместо свободы, отсутствие уважения к старшим, желание не быть кем-то, а только что-то иметь, причем любым способом. И вот в таком бедламе мы пытаемся выяснить: кто есть бандит?

Поговаривают, что в МВД планируют создать «банк запахов» и на его основе выявлять преступников. А какой запах у олигархо-чиновничих паханов? Есть ли у общества измерительный инструмент, чтобы выяснить, кто и насколько погряз в тёмном прошлом и имеет ли его в настоящем? Кого конкретно в современной России называют бандитом, если в головах царит философия, что есть только две категории людей – воры и идиоты. Идиотом быть обидно, поэтому лучше воровать. «Все воруют, один ты, дурак, в стороне остался!» – разве редко сейчас можно услышать такой упрёк в адрес человека, который ещё не освободился от «комплексов»? Прежние идеалы объявлены отстоем, мерилом всего становятся деньги, которые вскоре и занимают место идеала. Кому сейчас нужны в России морально-нравственные принципы, если нынешнее российское государство создано ворами и для воров? Периодически объявляемая война с преступностью и коррупцией – всего лишь ширма, за которой «проворачиваются реальные дела», необходимые средства и полномочия переходят от одних лиц к другим.

Кто теперь там разгребёт-разберёт, как в стране сложилась система мегакоррупции, сращенной намертво спайкой олигархворья с зажравшимися чиновниками? Кто теперь даст объяснение последнему поколению советских граждан, которые именно в те годы потеряли веру в свою страну? В её институты власти и экономики, в возможность стать средним классом хотя бы к выходу на пенсию.