Гетто теснилось вокруг железнодорожной станции, делая фактически невозможным достичь ее без того, чтобы миновать ряды маленьких, не окруженных дворами унылых домов, полных хронически унылых людишек. Летом округа погружалась в потную и открытую агрессию. Когда температура падала до безрадостных холодов, злоба укрывалась за стенами.
Я ехала вдоль этих улиц с закрытыми дверями и задраенными окнами. Это было больше, чем привычка к здравой безопасности с тех пор, как некто смог прорезать парусиновую крышу моей машины ножом для чистки овощей.
Железнодорожный вокзал был небольшим и не особенно примечательным. Кривая дорога выводила к входу, где в ожидании стояли несколько такси, да одинокий коп шарил вокруг своим зорким оком. Вдоль подъездной дороги в ряд выстроились общественные скамейки.
Еула сидела на самой дальней скамейке, разодетая в несколько зимних пальто, фиолетовую шерстяную шапку и кроссовки. Лицо у нее было рыхлое и морщинистое, седые волосы коротко обкорнали, и они торчали неровными космами из-под шапки. Лишенные лодыжек ноги были засунуты в кроссовки наподобие гигантских сарделек, колени гостеприимно торчали в стороны, открывая виды, на которые лучше бы не смотреть.
Я припарковалась перед ней в запрещенном для парковки месте и получила предупреждающий взгляд от копа.
Ему я помахала бумагами на задержание.
– Я только на минуту, - прокричала я. - Я здесь, чтобы забрать Еулу в суд.
Он выдал «ага, ну, удачи тебе» взгляд и вернулся на место, опять уставившись в никуда.
Еула на меня зафыркала.
– Чо-о? На фиг мне суд.
- Отчего же?
- Солнце уходит. Не весь еще витамин D поймала.
- Я куплю тебе упаковку молока. В нем тоже есть витамин D.
- А чо еще? Бутерброд купишь?
Я вынула бутерброд с тунцом из сумки.
– Собиралась съесть это на ланч, но ты можешь забрать.
- С чем он?
- Тунец с императорским соусом. Взяла у Фиорелло.
- Фирелло готовит хорошие бутерброды. Пикули там есть?
- Да. Я купила пикули.
- Ну, не знаю. А чо делать с моими пожитками?
Позади нее стояла корзина из супермаркета, в нее мадам утрамбовала два больших пластиковых черных мешка для мусора с Бог знает каким содержимым.
- Положим твои пожитки в ячейку камеры хранения на вокзале.
- А кто заплатит за ячейку? Я на пособии, знаешь ли.
- Я оплачу ячейку.
- Тебе придется тащить мои пожитки. У меня хромая нога.
Я взглянула на копа, который уставился на ее кроссовки и улыбался.
- Тебе нужно что-нибудь из этих мешков, пока я не закрыла их в ячейке? – спросила я Еулу.
- Нет, - ответила она. – У меня будет все, что мне нужно.
- А когда я закрою твои «мирские владения», и куплю тебе молока, дам бутерброд, ты поедешь со мной, так ведь?
- Ладно.
Я проволокла мешки по лестнице, протащила по коридору, всучила носильщику доллар, чтобы помог втиснуть чертовы штуки в ячейки. По мешку в каждую ячейку. Опустила пригоршню четвертаков, взяла ключи и прислонилась к стене перевести дух, думая, что мне следует выделить время для тренажерного зала и поработать над верхней частью тела. Потом рысью припустила к входу в здание, толкнулась в двери Макдональдса и купила Еуле емкость молока пониженной жирности. Сделала разворот в сторону главного входа и поискала Еулу. Она ушла. Коп тоже отсутствовал. А на лобовом стекле красовалась штрафная квитанция.
Я подошла к первому припаркованному такси и постучала в окно.
– Куда ушла Еула? – спросила я.
- Не знаю, - откликнулся водитель. – Она взяла такси.
- У нее есть на такси деньги?
- Верно. Она тут успешно промышляет.
- Знаете, где она живет?
- Она живет на этой скамейке. Последней справа.
Прекрасно. Я залезла в машину и сделала U- образный разворот на маленькую платную стоянку. Подождала, пока кто-нибудь отъедет, чтобы я заняла его место, припарковалась, съела бутерброд, выпила молоко и стала ждать, скрестив на груди руки.
Двумя часами позже подъехало такси, и из него вышла Еула. Она вразвалку подошла к скамейке и села с чувством собственницы. Я выехала со стоянки и остановилась перед ней у бордюра. Я улыбалась.
Она улыбалась в ответ.
Я вышла из машины и прогулялась до нее.
– Помнишь меня?
- Да, - ответила она. - Ты смылась с моими пожитками.
- Я положила их в ячейку для тебя.
- Подержи их подольше.
Я родилась на месяц раньше срока и никогда не могла усвоить такое понятие, как терпение.
– Видишь эти два ключа? Твои пожитки лежат в ячейках, которые открывают только эти два ключа. Либо ты садишься в мою машину, либо я выкидываю эти ключи.
- Нехорошо так поступать с бедной старой леди.
Все, что я могла сделать – это сдержаться и не зарычать
- Ладно, - решила она, поднимаясь. - Полагаю, я могла бы съездить. Как-то уже не очень солнечно.
Полицейский департамент Трентона располагался в трехэтажном кирпичном здании блочного типа. Двойной блок, примыкающий к улице, служил пристанищем для суда и связанных с ним контор. С каждой стороны муниципального комплекса находилось гетто. Очень удобное расположение, чтобы полицейским не гулять далеко в поисках преступлений.
