— А я слышал, ему вход в некоторые компании закрыт! — добавил ещё один, явно радуясь сенсации.
Голоса слились в гул, как рынок на рассвете: всё громче, быстрее, и от каждого слова пахло преувеличением и хмелем. Грустно вздохнул. Бар — не лучшее место для разведки. Эффективность — ноль, а время уходит. Нужен другой источник.
И тут взгляд зацепился за Лилиану. Она сидела у стойки, медленно крутила бокал, словно раздумывала — допить или уйти. В глазах играли блики ламп.
— Уходит? — промелькнуло в голове.
Она вдруг улыбнулась — тепло, едва заметно — и сняла сумку с крючка. Чёткий сигнал: вечер окончен. А мне здесь ловить нечего.
— Ну, пошёл я…, — пробормотал себе под нос и поднялся.
— Эй! Куда это ты?! — донеслось вслед.
— Да стой!
Но в тот момент уже был у дверей. Хлопок — и шум бара остался за спиной, будто кто-то выключил радио. Свежий воздух ударил в лицо прохладой и запахом мокрого асфальта. Втянул его глубоко, как глоток воды после марафона, и поспешил оглядеться.
Ушли ли эти крикуны из головы? Нет. А Лилиана?
Слава богу, ещё не ушла. Стояла чуть дальше, под жёлтым фонарём, роясь в сумочке. Сумка шуршала, цепочка позвякивала.
— Такое чувство, что она специально ждёт…, — ухмыльнулся про себя.
Подтверждение? Она ведь слышала мои шаги, но даже не обернулась. Обычно ночью человек реагирует на движение. А она — нет. В правой руке ключи, это заметил, они сверкнули под светом, как маленькие кинжалы. Если спрошу, что ищет, покажет их. Но вот незадача, не собираюсь подыгрывать. Пусть сама потеряет равновесие. Тогда потянется в мою сторону.
— Лилиана, ты просто так уйдёшь? — перехватил её за локоть. — Тебе придётся взять на себя ответственность.
— А? Что ты имеешь в виду под ответственностью?.. — она моргнула, нахмурилась.
— Ты ведь всё видела, да? — наклонился чуть ближе, понижая голос. — Похоже, это инструктор ему подсказал.
Лилиана вздрогнула при слове "инструктор" и закатила глаза. Вот значит как… знала.
— Ты ведь помнишь, что целюсь в отдел здравоохранения? Всё шло как по маслу, но ты всё испортила.
— Почему это моя вина? — в её голосе зазвенела сталь.
— Если бы вы меня не остановили, я бы не пошёл на то занятие, и ничего этого бы не случилось.
В тот момент наблюдал за ней, прищурившись. Правильно, возьми часть вины на себя. Ты тоже замешана.
— Я не знала, что всё так обернётся…, — пробормотала она, глядя в сторону.
— Даже если нет злого умысла, если ты сбиваешь кого-то машиной, это всё равно несчастный случай, — сказал нарочито спокойно.
— Что? — она вскинула брови.
— Я же не прошу многого. Просто дай мне данные о машине, которую "сбила". Почему Пирс за мной гонится?
— О, Господи…, — она закатила глаза, выдохнула с раздражением.
— Из-за тебя вляпался в эту историю, а ты теперь просто уходишь? Не взяв на себя ответственность? Сбила — и скрылась?
Лилиана рассмеялась коротко, с недоверием, но без злости. Смех, как звон тонкого стекла, без тепла. Естественно, улыбнулся в ответ, держал тон лёгким, почти шутливым.
Она прервала смех, прищурилась и вдруг спросила:
— Где вы живёте?
— Мюррей-Хилл.
— Мы соседи, — усмехнулась она.
Ну, не удивительно. Мюррей-Хилл ведь прозвали "общежитием банкира" — целый муравейник белых воротничков.
— Давай такси пополам. По дороге расскажу, что знаю.
Это про неё — та самая женщина, которая при нашей первой встрече заговорила про кредиты и долги. Если бы спросил напрямую, она бы снова попыталась свести счёты, поэтому заранее сыграл на чувстве вины. И сработало лучше, чем рассчитывал.
— Пирс набирает талантливых людей ещё с прошлого года, но даже не знаю, зачем, — начала она говорить, пока мы спускались к улице. — Сначала думала, что это из-за давления на показатели, но, похоже, не только в этом дело….
Такси мягко заурчало, отворилась дверь, и мы скользнули внутрь. За окном — вечерний Нью-Йорк: витрины, отражения в мокром асфальте, запах жареного каштана от уличного лотка, сырой ветер с Гудзона пробирает до костей.
— Слышали новости? — Лилиана приподняла брови. — В последнее время Goldman режет штат направо и налево. Говорят, число управляющих директоров сократят с шестисот до четырёхсот… Но Пирсу волноваться не о чем, он на высоте.
Она будто ожила: голос стал звонче, движения — живее. Ей хотелось говорить.
— Может, есть и другие причины, кроме KPI? Например, внутренняя политика, — заметил на это, следя за бегущими огнями снаружи.
— Возможно… На самом деле Пирс из Merrill Lynch, — сказала она вполголоса, словно сообщая секрет.
— Разве Goldman не сторонится аутсайдеров? — прищурился немного удивлённо.
— Есть исключения. Это только подчёркивает его силу.
— Или связи. Может, у него в руках крупные клиенты, — бросил наугад.
— Хм… Есть слухи, что он работает с пенсионными фондами или университетскими эндаументами. Думаете, это связано?
На это лишь едва заметно усмехнулся. Хорошая наводка. Очень даже.
Пенсионные фонды, университетские целевые капиталы — это жирные клиенты. Пара таких контрактов — и вот тебе пятьдесят миллиардов активов под управлением. Если это правда, то сменить лагерь… мысль заманчивая.
