Каким бы ни был вопрос, разговор упорно возвращался к Сергею Платонову. После пары безуспешных попыток вытянуть что-то полезное, новички сдались, устроились в кружок на диванах и начали ворчать.
— Везёт ему, — пробурчал один. — Они даже наших имён не помнят….
— Счастливчик, — хмыкнул второй.
— Ну, выходит, он уже впереди нас?
— Неужели ему просто повезло?
Тишину разрезал голос одного из старших. Он стоял чуть поодаль, наблюдая за этой стайкой зелёной молодёжи, и вдруг решил подлить масла в огонь:
— Как думаете, чем закончится их пари?
— Ну, очевидно же…, — начал кто-то.
— Да, он проиграет, — подхватил другой. — Что толку опозориться на глазах у всех?
Большинство согласно кивнуло, но один парень замялся. Видно было, как он глотнул слюну, собираясь с духом, а потом выдал:
— А если вдруг он выиграет? Разве это не будет… ну, потрясающе?
— Пфф! — старший расхохотался. Смех у него был громкий, даже немного хрипловатый, как у человека, привыкшего брать слово.
— Конечно, это маловероятно…, — торопливо добавил новичок, будто оправдываясь. — Но он сказал, что уверен в себе. И… он же учился на медика! Может, видит то, чего не замечаем мы?
— В идеальном мире — возможно, — отмахнулся старший. — Но реальность устроена иначе.
Он жестом подозвал паренька в сторону, а сам опустился на диван в центре, словно на трон. На лице играла самодовольная улыбка. Остальные подтянулись поближе — чувствовалось, сейчас начнётся что-то вроде маленькой лекции.
— Слушайте сюда. Наука? Теория? Цифры? Всё это круто. Но в конце концов, компаниями управляют люди, — сказал он, постукивая пальцем по подлокотнику.
Новички переглянулись, а потом синхронно навострили уши.
— Люди нерациональны. Сколько раз вы видели, как начальство требует какую-то полную чушь? — старший окинул всех взглядом. — Компания должна гнаться за прибылью, но на деле — далеко не всегда так.
— А! Вот почему всё не как в учебниках! — воскликнул кто-то с облегчением, будто понял тайну мироздания.
— Точно. Брент два года в этой сфере, он понимает, чего хочет клиент. А этот новенький? Он упирается на цифры и теории. — Старший усмехнулся и откинулся на спинку дивана. — У него нет шансов.
Слова звучали уверенно, и они имели бы смысл… если бы этот болтун знал, что Сергей Платонов уже десять лет крутился в индустрии, прежде чем вернулся сюда.
— Да ему вообще будет тяжко, — продолжил старший, покачав головой. — Представьте: каждый шаг — под прицелом двух тысяч пар глаз. Сможете спокойно думать?
— Две тысячи?! — удивлённо переспросил кто-то. В зале сейчас было от силы человек пятьдесят, да и то в основном пожилые дядьки.
— Ага, и это только начало. Завтра весь «Голдман» будет следить за этим парнем, — сказал старший с такой уверенностью, словно у него был кристальный шар.
Новички переглянулись. Кто-то фыркнул, не веря. Старший заметил сомнение, ухмыльнулся, вытащил из кармана кожаный бумажник, который хрустнул от плотности купюр, и хлопнул им по ладони:
— Не верите? Спорим! Пятьсот баксов на то, что к завтрашнему дню все будут знать, кто такой этот Сергей!
В комнате повисла тягучая пауза. Пахло крепким мужским парфюмом, перемешанным с ароматом дорогого виски, который старший прихлёбывал из тонкого стакана. За окнами гудел вечерний город, а внутри — назревал свой маленький шторм.
На следующий день. Как и предсказывал старший, весь офис "Голдмана" гудел, словно пчелиный улей. Слухи о Сергее Платонове, словно пожар в сухой степи, расползались по этажам.
Источником этих разговоров стала торговая площадка — святая святых для брокеров. Обычно первыми приходят торговцы: в четыре тридцать утра там уже слышны щелчки клавиш, скрип кресел и едва уловимый аромат свежезаваренного кофе. Но сегодня всё было иначе. Даже после пяти утра зал оставался пустым, будто вымер.
— Говорю вам, его уволили, — хрипловато бросил кто-то, лениво постукивая ручкой по столу. — Его P\&L падает уже несколько дней.
Слово "P\&L" — прибыль и убытки — в их мире звучало почти сакрально. Вечером цифры обнажают правду, не оставляя места догадкам. А у "плюшевого мишки" — так за глаза прозвали упомянутого неудачника — всё шло из рук вон плохо.
— Фух… Что же нам теперь делать с нашим мишкой? — кто-то усмехнулся, и звук его смеха прозвучал в тишине, как удар колокола.
В воздухе висела странная смесь запахов: остатки ночного кофе, холодного пластика клавиатур и лёгкий привкус тревоги. Слышался редкий скрип стула да негромкий шелест бумаг — словно всё помещение замерло в ожидании.
"Он ведь не припрячет себе эту подушку?" — в скупо освещённом зале торговли шуршали купюры и хрустел целлофан от вчерашних батончиков. "Хотя гарнитура у него была какая-то другая…"
Пока нетерпеливые коллеги делили воображаемую добычу, в дверях возник Тедди — тот самый "Медвежонок". С помятым лицом, в мятой сорочке, пахнущий дешёвым виски и ночным такси. Он нахмурился, швырнул на стол ключи, прижал пальцами виски.
— Чёрт, я ещё не умер.
