Вот тогда-то жизнь и начала становиться по-настоящему интересной.
Чем же занимается Goldman Sachs?
Большинство людей думают: "Ну, это, наверное, контора, которая торгует ценными бумагами". Кто-то уточняет: "Они ведь выпускают акции и облигации, гоняют их по бирже, да?
Нет. Всё это — мимо.
Goldman — это не брокерская лавочка, а инвестиционный банк. Проще говоря, это банк не для бабушки с сберкнижкой, а для корпораций, фондов и крупных инвесторов.
И вот тут у людей начинается ступор:
— А чем, простите, занимается банк, которому нельзя просто прийти и положить на счёт пару тысяч?
Ответ в двух словах не дашь. Тут всё хитрее. Наши клиенты не приходят к нам с мешками наличных, как в обычный банк. Они приходят с идеями, планами, проектами — и, главное, с деньгами, которые нужно пустить в дело так, чтобы они приумножились.
В любом случае…. Когда только пришёл в **Goldman Sachs**, понятия не имел, чем эта махина вообще занимается.
Честно говоря, даже после десятинедельной стажировки — пусто в голове. Полгода работы — и всё так же. Ноль.
Как так? Как можно полгода работать в компании и не понимать, чем она живёт?
Очень просто. Потому что не был в прямом смысле человеком — а был рабом.
Представьте себе галеру — древний корабль, в чреве которого, в тёмном, душном трюме, сидят рабы и гребут. Они не видят ни горизонта, ни капитана, ни того, что за груз наверху. Они просто тянут весло день за днём, ночь за ночью, в запахе пота и смолы, под ритм барабана, пока руки не перестают их слушаться.
Я был одним из таких рабов. Только моё весло называлось Excel.
В инвестиционных банках есть целая каста "гребцов Excel" — людей, которые с восьми утра до четырёх утра следующего дня штампуют одну таблицу за другой.
Десятки графиков, расчётов, сводок. Клиент смотрит на этот шедевр пять секунд, иногда меньше, кивает и… выбрасывает в корзину. И это нормально — ведь всегда найдутся новые гребцы, готовые налепить свежие таблицы.
Я был выбран в этот стройный ряд безымянных гребцов. Так и сделал первый шаг на Уолл-стрит. Смешно, не правда ли?
Зато по документам значился ажно "аналитиком". Звучит гордо, правда? На деле — всё то же весло на галере.
И с первых же дней понял: у меня впереди испытание.
В инвестиционных банках каждый аналитик подписывает двухлетний контракт. По его истечении лишь горстка счастливчиков получает повышение и возможность подняться наверх, на палубу, к "команде".
Но и там расслабляться нельзя. На палубе начинается совсем другая война — под ковром, с улыбками на лицах и ножами в руках. Мир, где выживает сильнейший, а десять процентов худших безжалостно вышвыривают за борт.
Только те, кто выдержат эту мясорубку, могут рассчитывать на повышение — до вице-президента, управляющего директора или, в редчайших случаях, до руководителя всего направления.
Для русского выжить здесь особенно трудно.
Это не открытый нацизм, нет — просто тихая, липкая предвзятость, которую никто не признаёт, но все чувствуют. Так что корни моей помощи родной армии росли ещё оттуда.
Каждый раз, стоило им увидеть орусые волосы и голцбые глаза, начинался один и тот же спектакль.
— Квант? Ай-тишник? — прищуривались они, словно угадывали моё предназначение по цвету прядей.
Для среднестатистического американца русский — это инженер, математик, учёный или компьютерный гений. Да, мол, с цифрами он на "ты", но вот упорства, лидерских задатков и врождённой жилки авантюриста у него нет.
А значит, и поручать таким серьёзные проекты не стоит. Слишком уж они тихие, покладистые.
А если тебе не дают слова — у тебя нет шансов подняться.
Вот почему среди новичков русских хватает, а вот среди руководителей — ни одного.
Это и есть тот самый "стеклянный потолок".
Сначала и не подозревал, что он существует. Сидел себе в углу, штамповал таблицы Excel, гордился тем, как аккуратно и упорно всё делаю. Но месяца через шесть до меня дошло — если продолжу в том же духе, пропаду.
Вся "лестница", ведущая на палубу, была окружена сплошь Мистерами и джентльменами. Даже каких-нибудь итальянцев и то было мало. А я… застрял в темноватом углу, вдали от трапа.
И тогда решил: хватит! Надо превратить свой "недостаток" в козырь.
И тут мне подвернулось идеальное направление.
Бум на IPO биотехнологических компаний — продлится ли он в следующем году?
Резкий рост сделок слияний и поглощений в фармацевтике — лишь начало!
Как новые правила одобрения FDA меняют рынок лекарств?
Биотехнологии и фармацевтика занимают на рынке особое место. Тут речь идёт о человеческой жизни, а значит, государство вмешивается во всё — от разработки до продажи.
Лидерские качества, которыми, как считают, природа наделила только европейцев? Здесь они ничего не решают. Здесь главное — особые знания.
Медицинские.
А уж про русских в медицине в Америке ходят легенды! Хоть и гнобят их нещадно. Своих врачей девать некуда, а тут ещё конкуренты всякие. Но дело не в этом, просто тут мне повезло: у меня за плечами было медицинское образование.
"Вот оно!" — подумал почти сразу и перестал грести. Вместо весла взял в руки штурвал.
И тут же начал подогревать интерес к себе:
