Брент резко вскочил, так что бедро звонко ударилось о край стола. Боль прошила кость тупой волной, но сейчас она не имела значения — слишком ясно звучала директива.
"Используйте список нового найма. Без исключений".
— Несправедливо менять выбор! — голос Брента звенел, как натянутая струна.
— Но новичок даже не знает о выпечке, разве нет?
Выпечка. Слово прозвучало почти абсурдно в этих стенах. На самом деле это был частный запрос. Компания, готовящаяся выйти на биржу, рассылала RFP — запросы на предложение — только избранным. Инвестиционным банкам вроде Goldman, JP Morgan или Deutsche Bank. И даже среди них — лишь тем, кто сидел в подразделении здравоохранения. Брент знал: у Сергея Платонова не могло быть ни единого шанса узнать об этом. Смысл был прост — дать парню возможность исправить ошибку, возникшую не из-за небрежности, а из-за незнания.
Логично. Почти благородно. Но Брент не собирался отступать.
— Господин Пирс, вы сами сказали, что будете сравнивать новичка с сотрудником с двухлетним стажем. А эта информация — именно то, что дает этому человеку преимущество! Это все равно что заставить кого-то бежать в гонке без обеих ног, только потому что сопернику десять лет!
Пирс повернул взгляд к Сергею. Глаза его были спокойны, как гладь темной воды. И вдруг — короткий кивок.
— Старший Брент прав. Ничего менять не нужно.
Принял потерю очков. Просто так. Как будто три минуса ничего не значили.
"О чем он думает?" — мысли Брента бешено метались, пока на лице Сергея медленно расцветала ухмылка, как пятно масляной краски на чистом холсте.
— Убирать нечего. Сделано верно.
— Кто ты… — слова Брента захлебнулись.
Цель этой ставки никогда не заключалась в том, чтобы просто получить одобрение клиента. Это лишь средство. Настоящее испытание — доказать истинность утверждения: восемь из десяти выбранных мною пунктов всегда приведут к сделке.
Фраза ударила в голову, как молоток по наковальне.
— То есть это не провал, а успех?
— Да. Как вы отметили, у меня нет доступа к данным о выпечке. Следовательно, это очко, заработанное мастерством.
Аргумент звучал ледяным лезвием: ответ не ошибочен — напротив, он верен. Продукт признан рынком. Более того, он уже распродан.
— Ни в коем случае! В этой ставке выбор клиента — решающий! Засчитывать очки до старта — это все равно что объявить счет до выстрела пистолета!
— Да ладно, старейшина. Правила — не торговый автомат, чтобы выбирать как захочется. Если нельзя менять из-за ошибки, нельзя менять и из-за правильности.
— Это….
Сергей ловко использовал слова Брента против него же. Тот пытался продолжить, но язык запутался в собственных узлах.
— Хорошо. Оставляем как есть. Джефф сообщит корректировки отдельно, — Пирс резко подытожил встречу.
За стеклом конференц-зала воздух дрожал от гулких голосов и звона клавиатур. В отделе M\&A царила суета, как в муравейнике, куда кто-то воткнул палку. Между рядами столов промелькнула знакомая фигура — вице-президент из финансового подразделения, курирующего сделки с заемными средствами. Его шаги звучали уверенно, будто каждый каблук был печатью приказа.
— О? Мистер Мастерс? Что привело вас сюда…?
— Хотел обсудить недавний LBO….
Даже если бы вопрос был срочный, вице-президент обычно не заявлялся бы лично. Обычно хватает быстрой электронной почты, короткой строчки с пометкой "важно".
— На двадцать третьей странице колоды ошибка….
— Не могли бы дать десять минут?
— Десять минут?
Помощник скользнул усмешкой, указал подбородком на конференц-зал. А в дверях уже показался Пирс.
— Ну… Хотел увидеть всё своими глазами.
Каждый конференц-зал в Goldman — сплошное стекло, прозрачность в чистом виде. Идеальное место для того, чтобы прятать любопытство за видом делового спокойствия. Вице-президент появился именно в этот момент, чтобы взглянуть на разбирательство, прикрывшись благовидным предлогом. Дал подчинённым пару лишних минут, будто между делом.
И всё же равнодушие выглядело фальшиво. Пять человек уже успели прийти с тем же самым предлогом.
— Ха-ха… Верно, не торопитесь.
Сделав вид, что всё понял, он скользнул взглядом за стекло. На сердце лёгкая неловкость — на миг и не больше. Шесть… семь… восемь… Вице-президенты стекались один за другим. Придуманные оправдания постепенно сменялись откровенными пересудами.
— Что тут, чёрт возьми, творится?
— Какая внутренняя возня вызвала такой шум?
— Из всех людей — эти двое… самые безжалостные…
Голдман всегда славился жесткой внутренней политикой, но, чтобы вот так, открыто, напоказ — такое впервые. Пирс и Носорог.
Два имени, от которых веяло угрозой. Оба хищники, оба мстительные и злые.
— Не видел ни разу, чтобы вице-президенты сами кланялись новичку из другого отдела, — пробормотал кто-то вполголоса.
Уолл-стрит — армия в костюмах, со своими чинами и уставами. Здесь начать разговор с новичком — почти признать себя ниже рангом. Но сейчас — все они толпились возле Сергея Платонова, наперебой уговаривали его выдать хоть кроху информации.
Позже, в баре, эти же люди будут глушить горечь скотчем и шептать друг другу:
