— В Goldman появился сумасшедший новичок, заставил нас кланяться на этом этапе карьеры.
Слухи, которых добивался Платонов, уже расползались. Правда, пока только среди простого люда, не среди акул Уолл-стрит.
— Говорят, он поставил на кон свою зарплату? В это кто-то верит?
— Ну… только безумец мог бы так поступить.
— Они ржали, когда узнали, что он отказался от пересмотра зарплаты в первый же год.
Имя пока никто не называл, но обрывки уже гуляли по этажам. Правда, не все слова были лестными.
— Он всё это задумал с самого начала?
— Вот почему поднял ставки, поставил на кон всё.
— Признай, парень выжал из шанса максимум.
Слово "договорняк" не осмеливался произнести никто. Никто не хотел попасть в чёрный список Пирса. Но ухмылки и перешёптывания говорили сами за себя: многие считали Платонова шулером, ловко воспользовавшимся моментом.
И вдруг — тишина. Встреча началась. Все притихли. Каждый сжал в руке свой BlackBerry, как оружие.
Кто одержит верх?
Кажется, здравоохранение проседает. У партнёра кислое лицо.
— Подожди… стой! Выражение Пирса… странное.
— Так здравоохранение выигрывает?
Нет… команда здравоохранения тоже не выглядит довольной. Что это значит, если обе стороны выглядят так, будто проглотили стекло?
В этой разборке одна сторона вышла победителем, а другая — с треском проиграла. На лицах обоих не было ни тени удовлетворения — только пустота и усталость.
— Что там происходит? — шёпот прокатился по залу, будто сухой ветер.
Наконец, Брент поднялся. Резко, словно его выдернули за нитку, и что-то выкрикнул, но слова утонули в гуле голосов. Рядом стоял Сергей Платонов — спокойный, уверенный, как человек, только что вытащивший счастливый билет. Лицо Брента было перекошено — в нём читалась безнадёжная потеря. Слова не доходили до окружающих, но ясно было одно: победителем вышел Сергей Платонов.
Новость пронеслась по офису "Голдмана", как огонь по сухой траве. Пирс показался в дверях, а Брент вывалился следом, шатаясь, будто тело лишилось стержня.
— Ну как прошло? — робко спросил кто-то, едва он приблизился.
— Хм? О…, — сдавленный звук, и взгляд, в котором отражалась пустота.
Соратники обступили его, словно старались поймать хоть каплю объяснения. Но Брент молча прошёл мимо, тяжело ступая, и исчез, оставив за собой след тишины. Выглядел он как оживший мертвец. Теперь только один человек мог пролить свет на случившееся — новичок, Сергей Платонов.
Толпа сомкнулась вокруг него плотным кольцом.
— Что произошло?
— Атмосфера там… напряжённая была….
Сергей улыбнулся легко, почти с озорством, будто речь шла не о сделке века, а о какой-то безделице.
— Во время встречи случилось кое-что интересное. Три из моих рекомендуемых акций оказались живым сделками.
— Что? Живой сделкой?
— В каком смысле?
Слова прозвучали так буднично, что в них трудно было поверить. Предсказать частные торги? И не одну сделку, а три?
— Такое вообще возможно?
— Разве ничего не просочилось?
— Ну, теоретически не исключено, но….
— Дайте взглянуть!
Один из сотрудников M\&A протянул руку к тизеру Сергея.
— Говорят, между отделами не делятся информацией….
— Это нормально в одном дивизионе.
Тизер выхватили из рук и начали перелистывать страницы — быстро, жадно, шуршание бумаги походило на сухой хруст.
Чем дальше пробегал взгляд по строчкам, тем сильнее застывало выражение лица. Лбы морщились, пальцы цепляли листы, будто в них можно было найти подвох.
— Он… действительно это сделал? — голос прозвучал глухо.
За спиной вынырнула ещё одна рука, вцепилась в папку.
— Что там такого?
Второй сотрудник, тот самый, что недавно насмешливо скривился, погрузился в чтение. Но уже через минуту на его лице застыло то же выражение — смесь неверия и растерянности.
— Это…?
— Что там происходит?
— Подожди, дай взглянуть!
Тизер переходил из рук в руки, как горячий уголь. И у всех, кто в него заглядывал, лица становились одинаковыми — бледными, ошарашенными.
— Это правда?
— Такого не бывает….
— Да быть не может….
Смущение, потрясение, недоверие — всё смешалось в гудении голосов. А Сергей Платонов, наблюдая за ними, только чуть приподнял уголок губ. И произнёс фразу, которую повторял с первого дня работы, фразу, что звучала как безумная бравада и в которую никто не верил. А теперь она казалась пророчеством.
— Я же говорил, не так ли? Из десяти сделок, за которыми слежу, восемь обязательно приведут к громким новостям о сделках.
— Точность восемьдесят процентов.
Слова Сергея Платонова словно вспышка осветили весь офис. Воздух был плотным от запаха горячего кофе и бумаги, слышался лёгкий скрип обуви на полированном паркете и приглушённое гудение кондиционеров. Каждый звук будто подталкивал к напряжённому вниманию, словно стены офиса подслушивали каждую мысль.
— Это он это сказал? — пробормотал кто-то, сжимая зубы.
— Чё, реально веришь в это?
— Дело не в вере. Он предсказал три живые сделки.
— Три? А говорит, что восемь?
