Аналитики третьего года — редкий зверь. Большинство задерживается на двухлетнем контракте, а потом — или повышение до ассоциата и жизнь в Goldman, или бегство в частные фонды и хеджевые джунгли. Но третий год? Значит, хватка сильная, Goldman не хочет отпускать, но для ассоциата он недостаточно… политичен.
— Неплохой состав.
Так казалось до прошлой недели.
Флэп! Хлопок!
Листы распечаток перелистывались, издавая сухой шелест, а лоб невольно нахмурился.
— Разве не просил убрать антидепрессанты из группы сравнения?
— Компаний слишком мало, чтобы получить значимые цифры. Надо хотя бы пятнадцать в группу загнать.
В голосе скользнуло раздражение. Ответ — почти огрызок. Вот в этом вся беда. Добби не слушает.
— Объяснял же, почему антидепрессанты тут неуместны.
— Так компы не делают.
Чтобы продать или купить бизнес, сперва определяют цену. Это и есть оценка. Добби упёрся в метод сопоставимого анализа — ищет компании-двойники, чтобы подогнать результат.
А задача простая: собрать клонов NetPlus. Принцип банален — если двоюродный брат зарабатывает, почему бы и не заработать? Просьба была ясной — работать с четвероюродными. Но Добби зачем-то лезет к шестнадцатым. Приказы повторялись не раз, а он снова нырнул к восьмым.
— Препарат хоть и записан в антидепрессанты, но цель у него другая — болезнь Альцгеймера.
— Всё равно, если оставить только Альцгеймер, компов будет мало. Оценка получится слабая.
Он не дурак. Внешне — старший аналитик с тремя годами за спиной, а напротив — новичок. Но это не обычный первый год. Уникальный экземпляр с ювелирной точностью, на которого Пирс сделал ставку. Вот только Добби всё равно норовит показать зубы. Как и прочие. Неудивительно, что его так и не повысили. Попытка объяснить по-хорошему разбивается о стену. В висках стучит злость, пальцы сжимают пульсирующую голову.
— Фью…
Сзади раздаётся тихий смешок.
— Прямо материал на ассоциата.
Вот и причина. Добби ведёт себя так, потому что цель на спине горит ярче неоновой вывески. С того дня, как его поставили рядом, взгляды отдела стали ледяными. Раб, который должен тянуть Excel, вдруг обернулся соперником — чудом с ускоренным ростом. Кому такое понравится?
"Может, стоит поставить на место хоть разок…"
Раздражение глухо копошится внутри. Драться с этими типами — словно возиться с щенками, которые решили цапнуть за руку. Глупая трата времени. Но игнорировать насмешки — значит позволить Добби и дальше хамить.
— Ладно, сделаем так. Внесу правки здесь, а дальше работай по-своему. Если пятнадцать мало, набери тридцать. Или сорок. Или хоть пятьдесят отраслевых компаний. И вытащи свои цифры.
Если Добби горит желанием взвалить на себя ещё больше работы — кто ж станет мешать? Пусть пашет. Что тут можно сделать? Захочет убедительности — вперёд, пускай старается. Ученики Добби заметно дрожали, будто мыши, которых загнали в угол. Работы на него навалено с горкой, и он уже прекрасно понимает: всё его рвение может закончиться в мусорной корзине, едва только сдаст результат. Повторить пару раз — и дойдёт наконец: ослушаешься — тело будет страдать.
Сергей Платонов и впрямь сильно смягчился… Ну, на этот раз решил с дури жить по-доброму. Нет никаких гарантий, что после смерти выпадет второй шанс вернуться.
И тут — голос сбоку:
— Шон.
Джефф, проходя мимо, кивнул в сторону конференц-зала, приглашая следовать.
За дверью зал пахнул холодом кондиционера и чем-то металлическим — словно полированными скобами блокнотов. Джефф бросил на стол маленький записной блокнот:
— Что-то тут бросается в глаза?
Всё это из-за второго условия, которое было вбито в контракт с Пирсом: раз в месяц можно выбрать один проект на свой вкус. Формально — нарушение, ведь кадровые назначения находятся в руках вице-президента. Вот откуда эта кислота на лице Джеффа.
— Извините.
Пальцы перелистнули страницы — три крошечные, безликие компании, без намёка на характер. Ни одна не тянула на "ту самую".
— Я прослежу, какой персонал вы назначите.
Записка вернулась к Джеффу максимально вежливо. Привилегия — вещь тонкая: злоупотреби ею, и вырастет только раздражение. Применять нужно тогда, когда выбора нет.
— Оставить это мне, да?.. — губы Джеффа скривились. — Тогда зачем условие в контракте?
— На случай, если появится сделка, которую смогу разглядеть только я.
— В таком случае займётесь биофармацевтическими питчами. Возражения?
— Нет, сэр.
Приняв распоряжение с подчёркнутым уважением, удалось немного снизить враждебность — теперь на лице Джеффа читалось: "убью, но потом". Отказываться от своих прав лишь из-за его кривого взгляда — роскошь.
— Буду признателен, если продолжите делиться списком, — прозвучало мягко.
Сблизиться с ним будет непросто. Джефф, словно выплёвывая горечь, бросил напоследок:
— Имейте в виду, выбор не переносится на следующий месяц.
