– Так мы не могли иначе. Надо было как-то это пережить. Все эти няньки, слуги. Даже когда мы были en poste280 вместе с ними Отец… просто человек во фраке, который приходит поцеловать тебя на ночь. – Джейн принялась собирать оставшийся после нашего ленча мусор. – Я на днях взялась разбирать старые фотографии. Там была одна – отец во всех посольских регалиях. Никакой возможности слезу пролить… даже злую. Как портновский манекен. – Помолчав, она произнесла легким тоном: – Лучше уж посуетиться.
– Но это ведь не единственный выбор?
– Я в самом деле стараюсь этого не делать.
– Конечно, не мне тут… Ведь на моей совести Каро.
Джейн опять помолчала.
– На обратном пути мы с ней поговорили, Дэн. Вчера. После того, как оставили тебя с Эндрю. – Ее карие глаза встретились с моими. Потом она опустила взгляд. – Я собираюсь играть более незаметную роль. В будущем.
– С согласия Каро, надеюсь?
– Да. Она… согласна.
– Я постарался следовать твоим советам. В последние дней десять.
– А я чувствовала себя так паршиво из-за всего этого.
– Ну и глупо. Ты с самого начала была совершенно права в том, что касалось Каро. И в тот день, в Уитеме.
– Не помню.
– Ты сказала, что когда-нибудь я буду ей нужен. Но не тогда. – Я улыбнулся ей. – Как я тебя тогда ненавидел за это.
– Звучит совершенно непереносимо. А я забыла.
– Но ты была права.
– Я не имела права так говорить.
На миг все, что крылось за тем давним днем в Уитеме, повисло над нами в воздухе, но не взорвалось.
– Это помогло мне прожить все те годы. Если глядеть из сегодняшнего дня.
– Тебе было больно?
– Не так больно, как должно бы. Лишь однажды было просто невыносимо. Когда я впервые привез Каро сюда.
– Да, я помню. Я ведь слышала версию Нэлл. Каро это тоже огорчило.
– Все было очень странно. Мы вдруг осознали, кто мы. II относилось это к обоим. Тоже как ты предсказывала.
– Непогрешимая Уитемская Пифия!
– Все давным-давно прощено. Ты расплатилась с лихвой – через Каро.
– Тогда я была невыносимо самоуверенна.
– Все мы были такими. Каждый по-своему.
Мы увидели, что Пол, ярдах в ста ниже по дороге, остановился и, обернувшись, вроде бы с упреком смотрит в нашу сторону. Я услышал, как беспокойно зашевелилась на заднем сиденье Джейн.
– Кажется, нам предстоит выслушать еще одну лекцию. Если ты способен это вынести.
Выяснилось, что Пол совершенно растерялся, обнаружив, что на земле все выглядит вовсе не так четко и понятно, как на снимке с воздуха; я предложил ему пройти немного дальше, и вскоре мы подошли к излучине долины, четко видной на фотографии, так что теперь мы точно знали, где находимся. Заброшенное поле на склоне холма, коричневая земля, усыпанная кремневой галькой, Джейн, проявляющая должный интерес к происходящему, снова разглагольствующий Пол, стайка чибисов, вьющихся над нашими головами, нежно зеленеющие в бледном солнечном свете пейзажи Дорсета, протянувшиеся к югу, я – вдруг ставший в глазах Пола человеком, поскольку теперь именно от меня, а не от матери, ждал он внимания и одобрения, словно внимание и одобрение любого мужчины было ему важнее, чем ее… Я переписывал историю. Я женился на Джейн, Пол был нашим сыном, мы все время вот так, вместе, выезжали за город… во всяком случае, я задумался над тем, насколько иными мы – двое взрослых – могли бы быть теперь, если бы прожили жизнь вместе. Я, наверное, писал бы значительно лучше, или пьесы мои, по крайней мере, не были бы столь преходящими; она же, возможно, пошла бы на сцену, избрав карьеру, которая так манила ее когда-то. Однако я сомневался, стала ли бы она со мной лучше, чем была.
