Джейн еще некоторое время сидела с Сабри, беседуя с ним о чем-то, на этот раз – всерьез. Сабри возбужденно жестикулировал. Она время от времени кивала, как будто сочувствуя его словам. Вскоре к ним присоединились Ассад и писатель, и Джейн разговорилась. Она явно пользовалась успехом. Дэн был доволен и в то же время, странным образом, немного обижен: ему здесь надоело, в нормальных условиях он уже готов был бы отправиться домой. Но ему не хотелось уводить Джейн, которой все это явно нравилось, и, кроме того, он стремился подавить в себе недовольство тем, что она, по-видимому, чувствует себя гораздо более свободно с этими чужими людьми, чем с ним. Остальные женщины собрались в другом углу комнаты: шел оживленный женский треп на более мягком, чуть пришепетывающем арабском, чем тот, на котором говорили мужчины; может быть, и помимо их желания, но создавалось впечатление, что им не к лицу соперничать с этой иностранкой, перенимая западную манеру общения с мужчинами.
Другая часть его «я» гордилась тем, что Джейн до сих пор сохранила способность очаровывать. Ведь она скорее всего была здесь старше всех остальных женщин, но черное платье с глубоким вырезом ей очень шло, в нем она выглядела на несколько лет моложе, и наряд ее резко контрастировал с довольно обычными вечерними платьями других дам. Через некоторое время жена Ассада подошла туда, где беседовали Дэн с профессором, и, предложив им еще по чашечке коричного чая, улыбнулась ему: его «подруга» всех их пристыдила. В Ливане все иначе, но здесь, в Египте, пожаловалась она, приемы всегда вот так проходят – женщины, даже самые эмансипированные, в конце концов оказываются как бы в гареме, вынужденные беседовать исключительно друг с другом. Маленький техасец, сидевший рядом с ним, попытался было выступить в защиту обычая, заявив, что потому и приехал в Каир, чтобы сбежать от женщин, вечно стремящихся переговорить первого попавшегося им мужчину. Но дело кончилось тем, что Дэна внедрили в «гарем» и на некоторое время он сам стал центром внимания. Его расспрашивали о фильме, потом – стоило ему признаться в этом – о его первом приезде в Египет. Беседа выродилась в этакую провинциальную болтовню ни о чем, он чувствовал, что больше не выдержит. Ему наконец удалось перехватить взгляд Джейн с той стороны комнаты. Она вопросительно приподняла брови. Он кивнул и поднялся со стула.
В такси он взглянул на нее:
– Ну как, жива?
– Знаешь, я ни за что на свете не хотела бы упустить эту возможность! Ужасно рада, что мы пошли.
– Мне кажется, ты просто покорила Сабри.
– Необыкновенный человек. Он потом мне всю свою жизнь рассказал. Он фактически самоучка. Отец его – простой крестьянин.
– Интересно, какие он пьесы пишет?
– В пересказе одна мне показалась довольно интересной. Вроде бы арабский вариант «Комедианта»350. Но об Осборне он и слыхом не слыхал. – Послышался легкий вздох. – Он почти уговорил меня попытаться перевести ее на английский. Кажется, в прошлом сезоне она шла в Париже.
– Надо бы сначала выяснить, захочет ли кто-нибудь ее ставить.
– Он собирается прислать мне французский вариант.
– Ну что ж. Может, ты наконец нашла свое metier. – Джейн не ответила, будто теперь это он портил ей удовольствие. – А жена Ассада тебе понравилась?
– Да. Жаль, я с ней мало говорила.
– Надо будет мне послать ей завтра утром цветы.
Джейн быстро наклонилась вперед и повернулась к нему:
– Дэн, слушай, давай я это сделаю. Пожалуйста. Мне очень хочется.
– Ты живешь в жестоком мире кино. Ни тебе, ни мне не придется платить за цветы. Платит студия. – Джейн понурилась. – В свое время студия оплатит и сегодняшний прием. Так что пусть угрызения совести тебя не терзают.
Она помолчала, откинулась на спинку сиденья, но уступила с явным неудовольствием.
– Ну так и быть, – сказал Дэн. – Пошлем ей цветы в складчину.
– Спасибо.
Оба шутили, но он заметил в ее глазах огонек, свидетельствовавший – она помнит, знает, по-прежнему понимает его; Дэн отвернулся, чтобы скрыть улыбку.
– Я все забываю, что имею дело с вдовой философа.
– Я считаю, это как раз тот случаи, когда можно хоть как-то отплатить за доставленное удовольствие. Выразить благодарность.
– Разумеется. И будь терпимей. Я слишком долго прожил в этом коррумпированном мире.
– А я начинаю видеть его соблазны.
– А я-то надеялся, ты поможешь мне увидеть их ничтожность.
Она покачала головой.
– Для этого я слишком недавно вырвалась из монастыря.
Дэн снова улыбнулся, и между ними воцарилось молчание.
