Оказывается, наши воины, льющие кровь, как и сто пятьдесят лет назад на Кавказе, не вырывают жало у мирового терроризма, не создают кордон против него, опять, в который уже раз, спасая благополучие сытой Европы, а… нарушают права человека.
Некоторые жулики эфира, мошенники пера набираются наглости отождествлять действия российских войск с действиями… эсэсовцев!
Впрочем, что тут возмущаться. Совесть — это духовное богатство. Его-то как раз всегда не хватает на Западе…
Россию подымут с колен только сами россияне. Если, конечно, правители наши не будут слепо молиться, как на панацею от всех бед, на либеральные монетаристские модели построения процветающей рыночной экономики, а станут всемерно использовать лучшие достижения мировой цивилизации, преломленной через богатейший исторический опыт нашего Отечества…
И пожалуй, самое главное: Россия исчерпала свой лимит на революции. В XXI веке они нам не нужны. Избави Бог нас всех от русской смуты!
Избави Бог от того, чтобы какой-нибудь порядочный боевой генерал, подобно Антону Ивановичу, убывая в изгнание из кровоточащего Отечества, написал на трагически звучащей ноте: «…мы уходили от постылых берегов Босфора, унося в душе неразрывную скорбь».
Сегодня наступило время, когда надо более внимательно, пристально, с большим пониманием и терпимостью вглядеться в наше далекое и недалекое прошлое. Многое стало яснее, но еще больше предстоит переосмыслить.
Но не надо повторять ошибок прошлого, прерывать связь времен и поддаваться липкой моде на поношение вчерашних кумиров и водружение новых. Не обличать, не ерничать, а извлекать уроки из нашей героической и трагической истории.
Быть может, те, кто живет в XXI веке, смогут, наконец, опровергнуть расхожий афоризм Гегеля: «История учит только одному, что она ничему не учит…»
В конце концов потомкам осталась в дневнике выдающегося историка, профессора Московского университета Василия Осиповича Ключевского уникальная запись о том, что, хотя и говорят, что история никого и ничему не научила, жизнь, однако, еще больше мстит тому, кто совсем не знает истории. Знаменитый ученый-острослов писал:
Как хочется верить, что XXI век станет для России веком созидательного труда на благо могучей и процветающей Отчизны!
Можно по-разному судить об Антоне Ивановиче Деникине, но имя и дела его уже принадлежат истории государства Российского.
А она у нас одна.
И какие бы эмоции история Отчизны ни вызывала — это наша история, и она бесконечно дорога нам.
И уроки нашей истории — это наши уроки и уроки для нас!
…Жарким июльским днем 2004 года, волнуясь, я подходил по старинным версальским булыжникам к дому № 10, что стоит на RUE DE FONTENAY. Захожу во двор, окунаюсь в атмосферу эпохи Людовика XV (как-никак в доме этом останавливались вельможи в ожидании аудиенции у короля). Подымаюсь в квартиру и сразу попадаю под очарование открытой русской улыбки хозяйки. Марина Антоновна Грей.
«Боже мой, — удивился я, — неужели ей восемьдесят пять лет? Да она же так хорошо выглядит, явно не по годам. А улыбка, какая замечательная улыбка! А эти голубые глаза…»
— Проходите смелее в кабинет, Георгий Михайлович! Да не разувайтесь вы. Не пойму, как кто из России в гостях, то обязательно при входе в комнату разувается, зачем?
Я слышу прекрасный русский язык. Акцент, конечно, есть, правда небольшой, типичное грассирующее французское «г»…
Итак, моя мечта сбылась. Я увидел ту, «почтовый роман» с которой начался еще в 1998 году… Два дня удивительных проникновенных бесед с удивительным человеком. И с диктофоном и без, и с распитием прекрасного французского шампанского… Низкий поклон до земли вам, милая Марина Антоновна, за то исследовательское счастье, что вы мне подарили!
Договорились сразу: все материалы о ней подписываю официально — Марина Грей.
— Это мой литературный псевдоним. Я взяла его, когда началась моя журналистская работа на Французском радио и телевидении. Руководство тогда сказало, что Деникина — фамилия красивая, но очень длинная. Надо что-то покороче, но яркое, броское. Псевдоним Грей — память о замечательной английской семье, что в свое время меня приютили. Впрочем, вам все это известно из моей книги о папе.
— Но у вас на табличке перед звонком в квартиру написано, что вы еще и графиня де Кьяпп…
