После Русско-японской войны и первой революции офицерский корпус был взят под особый надзор сыскных органов, и командирам полков периодически присылались весьма секретные «черные списки» неблагонадежных офицеров, для которых закрывалась дорога к повышению. «Черные списки» составлялись по трем линиям: департамента полиции, жандармской и военной, созданной Сухомлиновым в бытность министром.
В каждом штабе военного округа учреждалась должность начальника контрразведки, во главе которой стоял переодетый в штабную форму жандармский офицер. Круг деятельности официально определялся борьбой с иностранным шпионажем… На самом деле его роль была другой. Полковник H. Н. Духонин, будучи начальником разведывательного отделения штаба округа, жаловался Деникину на непривычную и тяжелую атмосферу, внесенную новым органом, который, официально подчиняясь генерал-квартирмейстеру[29], фактически держал под подозрением весь штаб.
В годы командования полком состоялась еще одна встреча Деникина с Николаем II. В 1911 году полк участвовал в царских маневрах под Киевом. 1 сентября маневры закончились, государь объезжал войска, оставшиеся в том положении, где их застал «отбой». Антон Иванович был свидетелем почти мистического энтузиазма, вызванного появлением царя.
Утром 2 сентября войска двинулись к сборному пункту для царского смотра. Полк Деникина должен был первым проходить перед государем церемониальным маршем. Он же выделял из своего состава почетную стражу — офицера, унтер-офицера и солдата. Как только полк прибыл на сборный пункт, офицеров ошеломила весть, распространившаяся как молния: вчера вечером в Киевском театре на торжественном представлении в присутствии государя эсер Богров выстрелом из револьвера тяжело ранил главу правительства П. А. Столыпина… В городе волнение. Ночью три казачьих полка из состава маневрировавших войск спешно посланы были в Киев для предотвращения ожидавшегося еврейского погрома.
Настроение офицерства, относившегося с сочувствием к личности и политике Столыпина, сильно упало. Солдаты отнеслись к событию довольно равнодушно. Их больше волновал вопрос, состоится ли смотр. Он состоялся.
В течение нескольких часов войска проходили перед императором, и величественная картина парада захватывала всех.
Еще накануне военные начальники, до командиров полков включительно, получили приглашения на 2 сентября к «высочайшему обеду» в Киевском дворце. Было известно, что Столыпин умирает в киевском госпитале, и начальники предполагали, что парадный обед будет отменен. Но, против ожидания, программа пребывания царской семьи в Киеве осталась без изменения.
Обед проходил в чинном и минорном настроении. Музыки не было, все говорили негромко. За столом, где сидел Деникин, разговор шел исключительно о преступлении Богрова. Вполголоса высказывалось опасение, что заговорщики, быть может, метили выше…
Обед окончился. Гостей пригласили в сад, где на маленьких столиках был сервирован черный кофе. Царь обходил столики, вступая в разговоры. Подошел к полковнику Деникину. Он заговорил с ним о последнем дне маневров, обратил внимание на укрепления, которые возвел полк на своей позиции. Около императора образовывались небольшие группы офицеров. Все чего-то ждали, всем хотелось что-то запомнить. Это была последняя встреча Деникина с государем. Никогда больше ему царя видеть не довелось.
А между тем годы 1912 и 1913-й проходили в тревожной обстановке. Балканские славяне в победоносной борьбе разрубали последние оковы, наложенные на них Турцией, а Австро-Венгрия явно готовила армию, чтобы умалить результаты побед славян. Летом 1912 года Австрия пододвинула 6 корпусов к границам Сербии и 3 корпуса мобилизовала в пограничной с Россией Галиции.
Напряжение росло, и был момент, когда 17-й Архангелогородский пехотный полк получил секретное распоряжение выслать отряды для занятия и охраны важнейших пунктов Юго-Западной железной дороги на львовском направлении. Они простояли в полной боевой готовности несколько недель. Словом, Австро-Венгрия бряцала оружием, а Россия, повторяя ошибку периода японской войны, выжидала.
Незадолго до войны был отдан высочайший приказ, строго воспрещавший воинским чинам обсуждать политические темы. Накануне уже неизбежной мировой войны царские власти старательно избегали возбуждения в народе здорового патриотизма, разъяснения целей, причин и задач возможного конфликта, антиславянской политики Германии.
Антон Иванович по этому поводу опубликовал статью «Не угашайте духа», в которой писал:
