Денис не был уверен, что однажды он сумеет ударить кинжалом человека. Ему приходилось это делать, сражаясь с песьеголовцами, но теперь перед ним были такие же мальчишки, как и он, пусть и с задуренными головами. В отличие от Людвига и еще, наверное, Фрица.
Те были настоящими врагами, злыми и, наверное, беспощадными, судя по тому, как хищно горели сейчас глаза предводителя Хитрецов.
Фрица Денис почему-то опасался даже больше, чем Людвига. Верный слуга и прихвостень командира был сейчас его полной противоположностью. Тело Фрица стало совершенно крысиным, за исключением головы, остававшейся человеческой. Но его глаза уже успели уменьшиться и скруглиться, нос удлинился, вдоль скул пролегли глубокие складки – оттуда должна была расти звериная морда.
Позади всех, прижатый к стене, в окружении горящих факелов, образующих правильный треугольник, стоял Петер. Он был крепко связан толстой веревкой. Вдобавок двое рослых и крепких Хитрецов держали его за руки и плечи.
Петер не вырывался, но его лицо было мертвенно бледным. Казалось, что он находится под действием какого-нибудь магического эликсира, лишающего человека сил, желания и способностей сопротивляться.
– Они хотят принести его в жертву. Старшим чародеям. Которые сегодня придут... – обреченно выдохнул Денис. Он все понял.
– Неужели ничего нельзя сделать? – с надеждой глядя на мага, взмолился Максим. Антон молча играл желваками на скулах, и кулаки его судорожно сжимались.
– Что было можно, я уже сделал. Эти молокососы только начали творить свой обряд... – тихо пояснил лицеистам Нектарий. – Я появился вовремя и немного их притормозил. Надеюсь, с Петером пока ничего не случилось плохого. А вот как вы здесь очутились, хотел бы я знать?
Чародей Лицея не сводил пристального взора с Людвига; и, казалось, только этот острый взгляд и удерживает сейчас толпу развоплотившихся воспитанников, чтобы не броситься на людей и не разорвать их в клочья. Так удерживает соперника на почтительном расстоянии холодный клинок шпаги. А Нектарий и впрямь сейчас был подобен руке, сжимающей смертоносный металл.
Денису очень хотелось посмотреть, как действует в боевой обстановке зеркальный маг; но в глубине души он отчаянно надеялся, что до этого все-таки не дойдет.
Если командир колеблется, ему на смену очень скоро приходит другой, более решительный. Часто бывает так, что второй и есть истинный предводитель. И он твердо знает, чего хочет он и его народ.
Фрицем же руководила, наверное, только ненависть. В самом что ни на есть чистейшем виде. Откуда она взялась в этом нахальном, злобном, но все-таки трусливом парне, Денис и представить не мог.
Но теперь Фриц решительно шагнул из-за спины Людвига, чуть не оттолкнув того плечом. И, злобно зарычав, пошел прямо на лицеистов.
– Зря ты это, парень, – покачал головой Нектарий. – Ты ведь не Крыса, ты еще только Крысеныш.
Впрочем, одного взгляда на Фрица было достаточно, чтобы понять: слова тут уже бессильны.
Фриц менялся. С каждым шагом его лицо обретало все новые, хищные черты, все более превращаясь в крысиную морду. Он яростно пожирал горящими красными глазами зеркального мага. Наверное, сейчас он видел в суровых, недобрых глазах Нектария собственное отражение. А разве кому-то на свете хочется выглядеть в чужих глазах настоящей, презренной крысой?!
Нектарий прикрыл глаза, прошептал что-то. И Фриц остановился, точно натолкнулся грудью на невидимую преграду. Его длинный хвост яростно извивался и хлестал по сторонам. Зубы щелкали как у волка, в горле глухо клокотало. Поистине, теперь это был законченный монстр.
Вслед за Фрицем на чародея двинулись и другие Крысеныши. Один за другим они огибали недвижно стоявшего Людвига. Оцепеневший предводитель Братства словно не чувствовал, как его касались, задевали, толкали другие Хитрецы. Он по-прежнему не отводил взора от глаз Нектария. И зеркальный маг чувствовал, как его глаза понемногу начинает заволакивать тьма, которая все сгущалась и сгущалась.
Нектарий провел рукой по лбу, и пелена послушно спала. Он выбросил вперед руку в повелительном жесте, и невидимая преграда резко двинулась вперед, отбросив Крысенышей. Те с визгом и рычанием повалились на каменный пол. Максим рванулся было вперед, но полы плаща Нектария вдруг ожили и плотно охватили великого изобретателя. Так любопытных и несмышленых птенцов орла до поры до времени удерживают на самом краю обрывистой скалы могучие родительские крылья.
Снова и снова воспитанники штурмовали магическую преграду, но всякий раз натыкались на несокрушимое сопротивление светлой магии. Теперь уже все Крысеныши кроме стражей Петера с визгом кидались на непроницаемую стену воздуха. Под волшебным барьером трескался пол, вылетали крошки камня; от противостояния сил высекались искры, но защита Нектария не поддавалась.
Но еще оставался Людвиг. Длинные и узкие губы его крысиной морды шевелились, усы топорщились – он произносил заклинание.
