– Да, ладно. Короче, людям свойственно помнить все самое лучшее. Но, знаешь, лично я никогда не забуду все то, через что прошел. За свою жизнь я нагляделся столько страхов и мерзости, что даже не могу допустить мысли о том, чтобы кого-то обречь на повторение этого пути. И это еще при том, что у меня было далеко не плохое детство, не такое, каким оно бывает у многих людей. Да, мы всегда жили в хорошей просторной квартире; да, при средних деньгах: на все прекрасно хватало, но без роскоши; да, меня не били родители и ни к чему, что мне нравилось, не обязывали; но, чувак… было столько всякого дерьма, которое в ментальном плане пыталось меня сломать. Родители пытались быть хорошими, и это не их вина, что их кошмарило от этой жизни, что сказывалось и на мне, и на моем братике. Этот наркотический угар нашего бати, пьянство матери. Как это могло происходить, несмотря на материальный достаток и на все прочие причины, которые, вроде как, делают людей счастливыми? Просто родители всегда ощущали суть этой жизни, а про ее суть я уже говорил. В чем их ошибка? В том, что они родили детей. Они могли бы и дальше пытаться бороться с самими собой, не обрекая на эту борьбу меня и моего братишку. Хотя единственное, что они сделали правильно после моего рождения – это родили моего братика: не знаю, что бы я сейчас без него делал. Когда на батю через десять лет развратной свиной жизни все же напало ощущение тщетности, и наступила пора отвечать за содеянное, он не выдержал и избрал самый легкий путь. Даже от этого его последнего дела мне тоже досталось. Сейчас, спустя девять лет, я до сих пор помню каждое его движение, как он одним рывком встал на подоконник и вылетел в окно нашей квартиры на двадцать восьмом этаже прямо у меня на глазах.
– Ого.
