Ева проводила взглядом мужа, который, отвернувшись от неё спиной, лежал теперь к ней спиной. Убедившись, что он пытается заснуть, она повторила за ним и, теперь уставившись на прикроватную тумбу, бездумно смотрела на ручки шкафчиков, немного затертых от времени.
Определённо, это был совершенно другой человек. Больше он не был ее мужем, ее дорогим Леви, которого она любила.
Девушка не смогла заснуть до утра, пока не зазвонил будильник.
Боли в ноге так же не давали ему полноценно спать по ночам, но Леви настоятельно отказывался от просьбы Адерли обратиться к врачам, все же надеясь, что ему станет лучше. Передвигался молодой человек исключительно на костылях. Однако бывшему капитану пришлось в самое ближайшее время посетить стены больничных палат — нога начала распухать, что означало, что положение дел хуже некуда.
Врачи выяснили, что из мелкой трещины от нерациональных нагрузок развился закрытый перелом, который необходимо срочно оперировать.
Для Леви не впервой было лечь под нож хирургов, и он больше волновался за жену, нежели за себя. В день операции Адерли осталась после смены, чтобы дождаться результата, и прийти к любимому, как только это станет возможным.
Экстренное вмешательство хирургов прошло успешно, и после операции нога стала существенно меньше болеть. Бывший капитан надеялся, что ему больше не потребуются дополнительные средства для передвижения и чертовы таблетки, что начали сводить его с ума. Он снова стал возвращаться к обычной жизни, как когда-то, почти семь лет назад, хотя тогда он думал, что больше не испытает подобного.
Через несколько дней, когда Аккермана перевели в обычную палату к нему в гости пришли его верные друзья — Фарлан и Изабель. На все их вопросы молодому человеку пришлось отвечать уклончиво, без каких-либо подробностей. Зато Черчи не смолкали, рассказывая, что происходило за этот год в их семейной жизни и в магазине.
Как обычно, реабилитация проходила долго и скучно. Огромное количество свободного времени Аккерман пытался распределить между литературой, документами магазина, чтобы снять дополнительную нагрузку со своего товарища и, конечно же, времяпрепровождением с Адерли.
Девушка много работала, но все перерывы проводила с мужем, тесня его на узкой больничной кровати. Их семейной идиллии никто не мог помешать, учитывая, что долгое время Леви пребывал в палате один, без других пациентов.
Со временем, пристально наблюдая за Аккерманом, Ева все же изменила свое мнение о вернувшемся муже. Она больше не боялась находиться рядом с ним, понимая, что тот случай среди ночи все же был спровоцирован его болезнью и зависимостью.
Время действительно лечит.
К концу месяца, Леви начал пытаться ходить, опираясь лишь на один костыль, что за годы тренировок у него отлично получалось. Ева была счастлива, отмечая показатели здоровья и заверениям врачей о скорой выписке.
В один из обедов, когда «нерадивый пациент» — как его окрестили другие медсестры из-за желания уже в первый месяц бегать после операции на ноге, решил пройтись до буфета, вместо того, чтобы есть больничные каши, Леви столкнулся на входе с незапланированным посетителем его одиночной палаты.
— Вижу вам уже лучше, капитан Аккерман.
Подняв голову и с сожалением убеждаясь, что его гостем стал именно ОН, молодой человек решил отложить поход, молча возвращаясь в кровать.
— Совсем скоро бегать начнете, — усмехнулся мужчина, поправляя лацканы зеленого форменного пальто.
— Зачем пришел? — со всем недовольством выпалил молодой человек, освобождая эмоции, что копились последний год.
— Вы нужны в наших рядах. — В этот раз его кристально голубые глаза смотрели без намека на фальш. — На этот раз я серьезно…
— Какого черта я должен вообще тебя слушать, арийское отродье?
— После того, как ты разоблачил Леманна, мы смогли схватить его посредника, с которым он встречался в баре. — Пройдя в палату и плотно закрыв дверь, майор разведки продолжил: — Допросив его, мы вышли на целую сеть агентов, что передавали сведения Соединенным Штатам. Они шпионили во всех структурах нашего государства и сообща сливали ценную информацию нашим конкурентам.
— Ты считаешь, мне есть до этого дело? — сидя на кровати и не отпуская костыль, справедливо поинтересовался Аккерман.
— Тебе — нет. По крайней мере, не сейчас. — Переходя на «ты» и сев на стул, что стоял рядом с кроватью, Смит осмотрелся и, словно успокоившись, продолжил: — Но я знаю, как сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.
Усмешка тронула губы Аккермана, понимая, что Смит снова будет использовать шантаж. Он снова в безвыходном положении.
— Хорошо помнишь майора Захариса? — получив кивок в ответ, Эрвин продолжил: — Сейчас ОНА перевязывает ему руку, которую тот якобы повредил. Если я подам сигнал…
— Ублюдки! — гневно процедил сквозь зубы молодой человек, сильнее сжимая деревянный костыль.
— Не волнуйся, я не знаю, почему, но он даже во время допроса почти не бьет женщин…
