— Ладно, злоупотреблю разок служебным положением и выпишу ордер на проверку заведения, где пребывает гражданин, — нарушает тишину прокурор, словно принимая важное решение после долгих раздумий.
— А не боитесь? — игриво улыбнулась секретарь, строя глазки. — Всё-таки на кону положение и не только.
— Я вам сейчас говорю это не как Чон Соджун, а как гражданин своей страны, — прокурор твердо смотрит ей в глаза, игнорируя кокетство. — Потому что как государственный муж, смею считать, что могу им называться, у меня своё видение будущего. Я считаю, что обманывать партнёров нельзя. Тем более кусать руку, которая кормит. С КНР у нас не всё ладно, но и врагом вы не являетесь. Да и чисто по-человечески. Знаете, иногда государственные интересы должны уступать место простой человеческой порядочности.
— Только важный нюанс, — вновь обращаюсь к нему. — Не должно быть зазора между его появлением в единой электронной системе документов. У вас же все эти ордера наверняка в электронном виде тоже фиксируются, они сразу в сети появляются?
Прокурор слегка удивляется:
— Да, потому что полиции исполнять. Бумажка бумажкой, но да, в электронном документообороте лотосе тоже фиксируется.
— А какой у вас лотос? — не смог не поинтересоваться.
— Мне вам что, все правительственные расширения назвать? Совесть имейте, — Чон Соджун насмешливо щурится.
— Извините, увлёкся. Я просто программирую по чуть-чуть. Поинтересовался без задней мысли.
В этот момент под столом меня очень больно пинает секретарь посольства, все с той же безукоризненной улыбкой на лице. Острый носок её туфли впивается мне в голень с такой силой, что я едва сдерживаю непроизвольный вздох.
— У меня к вам ещё один вопрос, на этот раз по делу, — обращаюсь к прокурору, стараясь игнорировать пульсирующую боль в ноге. — Как вы собираетесь полицейскими силами делать экспертизу? Я не знаю ваших корейских законов, но для меня абсолютно очевидно, что полиция — это не медучреждение. У нас в Китае, если человек в психозе по документам и представляет опасность для окружающих, полиция права не имеет его беспокоить. Даже если он связан.
Чон Соджун задумчиво потирает подбородок, его взгляд становится отрешённым, словно он мысленно перебирает варианты решения проблемы.
— Вот чего я не могу тихо обеспечить в Сеуле, так это врачей. Десятимиллионный город — это всё равно большая деревня. Где вы возьмёте специалистов психиатрии необходимого уровня не знаю, но они должны быть.
— В теории они могут быть из Китая или Японии? — уточняет Ли Миньюэ, в её глазах загорается искра надежды.
— Да, вполне, — кивает прокурор. — У нас межгосударственное трёхстороннее соглашение о взаимном признании медицинских дипломов и перечня специальностей, квалификаций и научных степеней. Нужно, чтобы ваш кандидат, а лучше два, выдали справку, в идеале сделать так, чтобы клиника их сюда командировала.
— Хорошо, я вас поняла, сделаю всё возможное.
— В заведении где пребывает ваш дядя всё просчитано, чтобы он никуда не делся. Заранее проигрышная позиция. У полиции нет юрисдикции на медицину. Мы не имеем права ставить диагнозы, решать, как его надо лечить и где лечить. Когда ваши врачи с признаваемыми у нас дипломами осмотрят гражданина Китая и выдадут справку, что он здоров или не здоров, вот тут уже хватит сил и законов Кореи перекашлять чеболей, а также весь учинённый беспредел.
ИНТЕРЛЮДИЯ
Апартаменты семьи Ван.
Ван Мин Тао неторопливо потягивает ароматный чай, удобно расположившись в просторной гостиной. Бизнесмен пребывает в глубокой задумчивости, машинально поглаживая подбородок и устремив невидящий взгляд куда-то вдаль. Неожиданно его размышления прерывает звук открывающейся входной двери — в квартиру, сияя улыбкой, впорхнула дочь в сопровождении жениха.
Увидев будущего тестя, молодой человек аккуратно опускает на пол несколько объёмных пакетов из элитных бутиков и почтительно склоняет голову в приветственном жесте. Бизнесмен невозмутимо кивает в ответ, переводя вопросительный взгляд на приближающуюся к нему дочь.
— Папа, смотри, какую красоту мне сегодня подарил Хоу Ган! — восторженно щебечет она.
Она игриво покрутилась вокруг своей оси, демонстрируя роскошные золотые серьги-пусеты, усыпанные сверкающими бриллиантами.
— Что ж, весьма изысканно. Тебе идёт, — одобрительно хмыкает отец, окидывая дочь оценивающим взглядом.
— Господин Ван, мы можем поговорить? — обращается к нему Хоу Ган.
Ван Япин довольно улыбается и плавно опускается на диван. Будущий зять усаживается в кресло напротив бизнесмена и, дождавшись приглашающего кивка, начинает:
— Я поговорил с отцом касательно вашей блокировки. Он считает, что всё это неспроста — на вас пытаются оказать психологическое давление и принудить к определённым уступкам. Думаю, вы и сами прекрасно это понимаете, — многозначительно роняет он.
Ван Мин Тао согласно кивает, внимательно слушая Хоу. Его дочь скучающе откидывается на спинку дивана, всем своим видом демонстрируя абсолютную незаинтересованность в этой занудной теме.
