– Ну хорошо, – сказал Берестов и протянул руку к кружке с водкой.
– А вот пить больше не надо, – ударил Ионов Николая Степановича по руке. – На дело трезвыми надо идти. Сейчас отдыхать, а в два часа ночи жду тебя здесь.
Берестов громко вздохнул, убрал руки от кружки и согласно кивнул.
– И колготки у Галины своей прихвати.
– А колготки-то зачем?
– На морду напялим, вместо масок будут.
– Понял.
***
А по ночам было уже совсем холодно. Порой даже ощущалось далёкое дыхание зимы. Но это только ощущалось, так как осень только-только перевалила за свою законную половину отпущенного ей срока. Тузик лежал в будке и грустил, думая о том, как бы намекнуть хозяину на неполадки с крышей. Сон сегодня что-то не шёл. Зато шёл кто-то другой и совсем рядом. Пёс отчётливо слышал шаги, приближающиеся к калитке. Высунув нос наружу, собака уловила знакомый запах телогрейки Берестова. Тузик вышел из будки, намереваясь разобраться в ситуации и облаять столь позднего гостя. Но внезапно открылась дверь, и на пороге возник дед Витя.
– Тузик, тихо, – скомандовал он псу. – Степаныч, давай скорее в дом.
Берестов, пригнувшись и смешно семеня ногами, забежал в сенцы.
– Ты бы ещё ползком передвигался, – усмехнулся Ионов.
– Конспирация, – поднял указательный палец Николай Степанович.
– Ладно, конспиратор, молодец, что вовремя пришёл.
– Так я вообще пунктуальный, по мне часы сверять можно, – зарделся Берестов. – Вот помню, на работе так все и говорили: «Коля как часы! Точный и безотказный».
– Хорош трепаться, – оборвал его Ионов. – Ты колготки принёс?
Николай Степанович порылся в кармане телогрейки и извлёк на свет чёрный комок капрона.
– Чистые? – поинтересовался Виктор Иванович.
– Стираные.
– Пойдёт. Сейчас ножницы дам, на две части разрежешь.
– Ты что! Меня же Галина заругает! – чуть не закричал Берестов.
– Да-а, послал бог подельника, – вздохнул Ионов. – А как мы с тобой одни колготки на две головы надевать будем, ты об этом подумал?
– А может, ты себе другую какую-нибудь маску найдёшь? – чуть не плача, предложил Николай Степанович.
– И какую же?
– У тебя же мотоцикл есть.
– Есть, и что?
– Можно шлем мотоциклетный надеть.
Ионов прищурил глаз и критично посмотрел на Берестова.
– Коля, ты дурак?
– Нет, – обиженно ответил Берестов.
– А я вот сомневаюсь. Режь давай, не жалей. Ты потом с добычи Галине целый вагон этих колготок купишь.
Дед Витя протянул ножницы Николаю Степановичу. Тот взял их, тяжело вздохнул и принялся кромсать. Дед Витя тем временем натянул на себя чёрную куртку и надел резиновые сапоги.
– Готово, – Берестов предъявил результат своей работы.
Ионов молча взял половину колготок и сунул в карман, после чего скрылся в недрах дома. Через минуту он вернулся с двумя парами варежек. Одну из них протянул Николаю Степановичу.
– Зачем? – удивился Берестов. – Не холодно же.
– Бери, говорю, это чтобы отпечатки пальцев не оставлять.
– Так не лучше ли перчатки взять?
– Нет у меня перчаток. Бери что есть.
Берестов взял варежки и сунул в карман.
– Надо ещё пакеты взять, – подкинул идею Николай Степанович.
– Пакеты-то зачем?
– А награбленное в чём понесём?
– Не награбленное, а компенсированное. Забыл, что ли?
– Ну, компенсированное.
– Без ну. Не нужны нам пакеты.
– Как так?
– Будем брать мелкое и дорогое, чтобы поместилось в карманах. На большом быстро спалимся.
– Ух, Иваныч, ты прям как заправский домушник заговорил, – восхитился Берестов.
– Я просто умею логически думать. Ладно, пошли, что ли. Нам ещё в сарай за инструментом зайти нужно.
– А в сарай-то зачем?
– Лестницу возьмём и лом. Без лома на дело не ходят.
Около трёх часов ночи по деревне вдоль заборов шли две тёмные фигуры. Одна из них, согнувшись и кряхтя, несла лестницу, вторая держала в руке небольшой ломик.
– Иваныч, а почему я лестницу несу? – сгибаясь под тяжестью деревянной конструкции, спросил Берестов.
– Потому что я мозг операции.
– Так я же тебе идею подал?
– И что? Идея – это одно, а реализация – это другое. Тащи давай.
Берестов насупился, но продолжил покорно идти.
– Вот ситуация-то будет, если нас кто-нибудь заметит, – вновь подал голос Николай Степанович.
– Не боись, не заметит никто. У нас-то живут тут три калеки, и те давно уже спят. Чай, не город. Чего тут по ночам-то шлындать, грязь месить.
Совсем рядом, выплыв из темноты, показался силуэт дома адвоката.
– Со стороны дороги лезть не будем, сзади обойдём, – скомандовал Ионов.
Они обошли дом, окружённый каменной стеной. После чего дед Витя натянул колготки на голову и надел на руки варежки. Берестов последовал его примеру. Лестницу прислонили к стене.
– Живут же буржуи. Стен понаделали, – пробубнил дед Витя, – нет, чтобы как все нормальные люди забором участок обнести, так нет, крепость им надо соорудить.
– За богатство своё боятся, Иваныч, – тихо произнёс Берестов.
– Так, с этого момента никаких имён, – сердито оборвал его Ионов. – Я буду Орёл, а ты Воробей.
– А почему это я Воробей? – возмутился Берестов.
– Так, не выпендривайся давай, не в театре. Держи лом, потом через стену перекинешь.
