– Да ничего, он крепкий, ему даже полезно, – сказал Ионов. – Ладно, иди, Степаныч, домой, завтра поговорим.
Берестов улыбнулся и, прихрамывая, зашагал в сторону выхода.
– А чего это вы тут ночью делали? – вдруг поинтересовалась Побелкина.
– Чего-чего, по бабам ходили, – буркнул дед Витя и пошёл в дом.
***
Утро хмурилось. Дед Витя сидел с кружкой чая и молча наблюдал, как ветер гоняет за окном осеннюю листву. Ирина Николаевна варила борщ на электрической плитке.
– И все же, что это у вас с Николаем Степановичем за игрища ночные были?
– Я же говорю, по бабам ходили, – ответил Ионов, пряча глаза.
– Не верю.
– Ну почему же, – приосанился Виктор Иванович, – ты же знаешь, я ого-го.
– Да потому, что тут кроме Галины и Валентины и женщин-то больше нет.
– А как же Зинаида Степановна?
– Так ей же восемьдесят три?
– Ну и что. Может, мне нравятся женщины постарше? А что, я вот по телевизору видел, сейчас у звёзд это модно.
– Это плохая мода, Витя. Ну а если серьёзно, что за ночные похождения?
– Да рыбалку ночную хотели с Берестовым устроить, но, как видишь, не срослось, – соврал Ионов.
– Надо бы Николая Степановича навестить, спросить, как там у него самочувствие, – сказал Побелкина, мешая ложкой содержимое кастрюли.
– Да что его деревянной башке будет!
– И всё же.
– Ладно, сейчас схожу.
Ионов встал из-за стола и, открыв дверь, вышел в сенцы.
– Шапку надень, – крикнула ему вслед Ирина Николаевна, – там сегодня ветрено.
Дед Витя вышел во двор. Небо было хмурое, вокруг всё было серое – в общем, жестокая и беспощадная современная осень, куда ни кинь взгляд. Ионов повернул голову в сторону сидящей возле будки собаки:
– Ну что, Туз, скучно?
Пёс наклонил влево морду и тихо заскулил.
– Не переживай, Туз, скоро выпадет снег, заметёт тут нас с тобой как обычно по самую шею, веселее сразу станет.
Собаку такая перспектива не очень обрадовала. Тузик всё не оставлял попытки намекнуть хозяину на дырявую крышу в будке. Он посмотрел умными глазами на Ионова и громко гавкнул два раза.
– Да не лай ты, – махнул на него рукой Виктор Иванович.
Сегодня с реки дул холодный ветер, и Ионов поглубже закутался в куртку. Необходимо было навестить Берестова, поговорить о вчерашней ночи. Решив не откладывать это дело в долгий ящик, дед Витя быстрым шагом пересёк двор и скользнул за калитку.
Вообще Виктор Иванович не любил быструю ходьбу, предпочитая передвигаться медленно и степенно. Но сегодня погода не располагала к променаду, поэтому пришлось изменить своим привычкам.
Споро добравшись до дома Берестовых, дед Витя вошёл во двор и коротко постучал в дверь костяшками пальцев. Тишина. Никто не торопился открывать. Ионов постучал вновь, но уже более требовательно и кулаком. Наконец, за дверью раздались шаги, послышался звук отпирания замка, и в проёме показалась Галина.
– Чего это вы заперлись, деньги считаете? – буркнул Ионов, глядя на женщину.
– Да какие там деньги, – ответила Берестова.
– А Степаныч где? – поинтересовался Ионов.
– Захворал что-то. Лежит, пошевелиться боится, – ответила Галина каким-то странным тоном.
Только сейчас дед Витя заметил, что женщина чем-то взволнована. Лицо её было бледное, глаза бегали, а на лбу собралось несколько задумчивых морщин.
– Галя, у вас что-то случилось? – спросил Ионов, посмотрев ей в глаза.
– Даже и не знаю, как сказать, – ответила женщина.
– Ну, говори уж как есть.
Берестова огляделась по сторонам и махнула рукой, призывая войти в дом. Ионов вошёл в сенцы и прикрыл за собой дверь.
– Ну, говори же.
– Мне кажется, Коля того, – тихо произнесла она.
– Чего того? Умер, что ли?
– Да ты что, тьфу-тьфу-тьфу. Того – в смысле, из этих.
– Из каких этих? Ты можешь понятнее изъясняться?
– Мне кажется, Коля трансвестит, – выпалила женщина и густо покраснела.
У деда Вити тут же пересохло во рту, он как-то неловко кашлянул и осипшим голосом произнёс:
– Кто? Трансвестит?
– Да-да, – кивнула Галина подтверждающе.
– Подожди, а ты с чего это взяла?
– Я у него в кармане колготки свои нашла. Точнее, половину колготок. Одну колготину. Чулки, наверно, хотел сделать, зараза.
– Галя, ты больше телевизор не смотри. Это ж надо такое удумать про мужа родного. У тебя что, других вариантов в голове больше не возникло?
– А что, – начала оправдываться Галина, – зачем они ему, скажи? Не на голову же он их надевал. Я как раз в передаче в одной видела, что мужик к этому возрасту с ума сходит. Вот и прут наружу извращения всякие.
– Эх, Галя, Галя, – произнёс дед Витя, не найдя сразу даже что и сказать на её доводы.
– Или я ошибаюсь? Думаешь, любовницу завёл, и это для неё? – интерпретировала по-своему слова деда Вити Галина.
– Стой, остановись, – прикрикнул на неё Виктор Иванович, – понавыдумывала тут. Я сам с ним поговорю и всё выясню.
– Поговори, Виктор Иванович, поговори, – тут же залебезила женщина.
– Где он?
– Так в спальне лежит.
