Первый ударный укус пришёлся по моей голове, и он далеко не напоминал вонзившееся жало пчелки, собирающей нектар и превращающий его через динамику различных процедур в мёд,– то была Пашкина рука, сразившая нападающую. Удары посыпались сверху по всему телу моему от головы до пяток. Вскоре к моему альтовому крику присоединился Пашкин баритончик. Мы орали дуэтом! При этом Пашуля хлестал меня своими лапищами так быстро и сильно, что я не успевал иногда подпевать ему сочинённую природную звуконеподражаемую ораторию. Наши оранья были услышаны, и к нам присоединился ещё один голос, создавая дисгармоничное какофоническое звучание. Это был Сашка. Короче говоря, мы орали, как умели, уже втроём: я – лёжа на травке, Пашка на корточках, нанося мне бесконечные оплеухи, а Сашка стоя, отрабатывая те же приёмы защиты на Пашке, которые Пашка демонстрировал на мне, вот только Сашульку от жёлто-полосатых никто не подстраховывал, поэтому мы, все трое, со стороны выглядели строителями, уронившими кирпичи друг другу на ноги, выражающими своё негодование заразительными воплями.
Сколько прошло времени, мы не осознавали. Но первым прекратил орать Сашка, за ним, взвыв последний раз, замолчал и Пашка. Я для приличия вякнул ещё пару раз и тоже затих.
Послышалось пение птичек и лёгкое шуршание ветерка. Было понятно – неприятели отступили, не выдержав видимо нашего ошеломляющего звука, раздражающего барабанные перепонки…
– Этот мужик в огороде своего домика на окраине деревни недавно улей поставил и решил разводить пчёл для мёда,– как смог, так и попытался объяснить ситуацию Пашка,– но пчёлы никогда не нападали.
– Странно, – заключил он.
Мы, молча, сидели на траве, переводя дух.
У Сашки глаза заплыли, щёки стали надуто-округлыми, а у Пашки нос выглядел ещё больше, чем был. От этой картины меня разобрал смех.
–Улыбочку, – сказал я, – нас фотографируют,
и расхохотался, глядя на попытки ребят изобразить улыбочку…
Дружно наулыбавшись друг дружке, побитые и укушенные, мы решили возвращаться домой тайными тропами, не проходившими мимо пчелиного улья.
– Всё-таки странно, – сказал Пашка, трогая опухший нос,– почему они напали сначала именно на тебя? – он похлопал меня по плечу. Сашка соглашательски закачал головой, поддерживая разговор.
