В нём появляется отвратительная морда, одновременно похожая и на обезьянью, и на человечью. Выдвинутая вперёд непропорциональная мощная челюсть с жёлтыми клыками, приподнявшими чёрные полоски тонких ухмыляющихся губ, отблёскивающие красным демоническим светом похожие на рыбьи глаза — вся эта картина вогнала меня в ступор, а действо на экране телефона продолжалось. Тварь придвинулась к спящему, коснулась когтистой лапой моего предплечья, принюхалась, раздувая широкие ноздри. При её касании от моего безмятежного тела к сеновику потянулась тоненькая, светящаяся белым, дрожащая нить и оборвалась. Монстр ощерился ещё больше и отступил в высокий травяной ковёр, окружавший его чёрный туман поблек и рассеялся, унося с собой жуткий образ нечисти. Всё заняло не больше пары минут.
Пребывая в состоянии, близком к панике, я, надеясь, что мне всё почудилось, ещё раз просмотрел странный отрывок записи. К сожалению, содержимое не изменилось. Я погасил экран и уставился в потолок, пробуя осознать случившееся. Снова зачесалась рука. Взглянув на неё, я зафиксировал, что на месте «укуса», имевшего вид багрового волдыря, вокруг этой самой шишечки появилась желтоватая каёмка.
«Метка, — с ужасом подумалось мне, когда память услужливо подсунула аналогию из пиратских фильмов. — Эта гадина меня пометила, а не прикончила на месте потому, что решила нагнать на меня страха. Да и, по рассказам деда, сеновик не убивает при свидетелях, лишь может поиздеваться».
Дед. Может, всё рассказать деду? И что дальше? Он по-любому поделится с бабулей, от неё у него никаких тайн. Меня отправят навсегда подальше отсюда, а бабуля будет глотать корвалол. Сердце у неё и без подобных фокусов слабое. Не выдержит — её смерть будет на моей совести, плюс влетит за мои дурацкие эксперименты на поле. Да и кто знает, может, оставив метку, нечисть найдёт меня где угодно и в удобное для себя время. Дело дрянь, надо решать вопрос самому, раз сам кашу и заварил, в конце концов, мне уже девятнадцать, не пацан уже.
Я продолжал размышлять, натянув тонкое одеяло до самого подбородка. Чего там дед говорил? Оно огня боится, нападает без свидетелей? Ну значит я сам выберу место, выпрусь сегодня ночью во двор, спровоцирую на атаку. А огонь — вон у деда есть газовый баллончик, которым он заправляет зажигалку, подаренную на юбилей батей. Надеюсь, хватит.
Пролежал, раздумывая, минут сорок. Снова зачесалась ранка, и я выбрался с кровати, подошел к трельяжу, взял пузырек с йодом из ящика с аптечкой, капнул на ватную палочку, потыкал в больное место. Зазудело ещё сильней. Оторвал кусок бинта и присобачил крест-накрест пластырем, поплёлся на кухню завтракать.
Пока бабуля суетилась вокруг непутевого внучка, пичкая его тушеной картошкой с мясом и салатом, вернулся дед.
— Ты где это успел? — с подозрением посмотрев на меня, он ткнул пальцем в коричневатую от проступившего и уже подсохшего йода повязку на моей руке.
— Ночью, жарко было, фрамугу приоткрыл, комары видать залетели — отбрехался я.
— Так там же москитная сетка, — продолжал допытывать дед. Ему бы следователем быть.
— Ну просочились как-то, — я упорно держал оборону, чувствуя, как меня начинает прихватывать легкий озноб. Этого только не хватало.
— Да что ты к нему пристал, пусть поест спокойно, — вступилась бабуля. — Иди мой руки и ешь, да поспи. Тебе ещё сегодня в ночное с соседом, забыл, что ли?
— Помню, — проворчал дед недовольно. Видно, на вечер у него уже были другие планы. Что ж, его отсутствие облегчает мне ночную задачу, поскольку бабуля ложится рано и спит так крепко, хоть из пушки стреляй над ухом. Глуховата уже.
— Спасибо, ба, — поблагодарил я за завтрак и выскользнул из-за стола. — Я к Федьке и на речку, если вам не нужно ничего днём помочь.
— Иди, не надо сегодня ничего, — махнула бабушка рукой.
День прошёл большей частью на речке в компании друзей, а затем, ближе к вечеру, в приготовлениях к задуманному. Я потихоньку стащил у деда баллончик, а зажигалка у меня была своя, хотя я и не курил.
— Главное, успеть воспользоваться, — мелькнула в голове холодная мысль. В том, что монстр обязательно появится сегодня ночью, я почему-то не сомневался.
Смеркалось. Дед, набив рюкзачок всем необходимым, ушёл к соседу, обещав бабуле не выпивать с ним. Врёт, конечно, бутылочку ноль пять они обязательно раздавят под хорошую закуску. Настенные часы с ходиками показывали начало двенадцатого. Чем ближе к опасному моменту, тем больше меня пробирал мандраж. План был откровенно шит белыми нитками, но не глупее предыдущего, если подумать. Поразмыслив, нацепил на себя крестик, который меня упорно пыталась заставить носить бабуля.
— Плюс пять к морали! — нервно усмехнулся я. Полежал, пока бабуля не включила дворовой фонарь, который светил максимум на пару метров вокруг себя, и ушла спать. Ну всё, пора на подвиг!
