– Во-во, Ильюха, не токмо Ботала, вся Англия в козьих варьгах да козьих чулках ходила. А шерсть откуль?.. Отсуль, из Боталы, от Обалдуя… А как о ту пору козёл ишо не пил и не курил, и харчи были ладные, дак у его, паря, денно и нощно шерсть росла. Сёдни бабы, скажем, остригли, назавтра, глядишь, опять зарос по самые рога…
– Да чо ты мне, дед, толкуешь?! Я чо, в Америке жил?! Я чо, козла Борьку не знаю?! Знаю… Помнишь, дед, какое племя от Борьки шло?..
– Коли не пил да не курил, дак и козлята, адали[176] поросята…
– Шерстяные, племенные. Помнишь, дед, на коней меняли козлов и коз?
– Да ишо и, паря, торговались. Помнишь, Ильюха, ловкачи же норовили старого коня абы древнюю кобылу всучить за козу або козла? А за Борьку, помнишь, трактор сулили, но мы отказались? Борька же не козёл – шерстяная фабрика… А сколь в Англию козлят спровадили. Старики поговаривают, дескать, в Англии сплошь козлы из Боталы…
– Вот Борьке и уваженье от колхозу: в партию приняли, Доской почёта наградили…
– Дак, Илюша, козёл и по сю пору на «доске» красуется… Так шепетко[177] на карточке вышел, адали, паря, живой… Это уж после коза Дереза в его втрескалась по самые рога, умыкнула карточку с Доски почёта да в козьей стаюшке и повесила…
– Пошто?.. Обалдуй и поныне на Доске… висит.
– Дак это, Ильюша, уже другая карточка.
– И чо с козлом подеялось?..
– Дак чо подеялось?! Как Бухало очеловечил козла, да недочеловечил, вот он и не пришей кобыле хвост… У Конского Врача днюет и ночует. А тот разве добру научит?! Срамные картины глядят на пару… Конский Врач-то и научил козла водку пить …Бухло же… и махру смолить.
– Да-а, хана Борьке козлу…
– И козу Дерезу кинул, изменщик коварный, – пожалел конюх тихую козу. – Коли ветер в поле, дак и маруху дачную завёл…
– В колхоз сманил… Демократка ишо та, пробу негде ставить…
– Да-а, Ильюша, сполюбил красавицу, на всю округу славится… Блудня…
Коза Ада, краем уха услыхав про себя, весело заблеяла:
– А тебя, дед Бухтин, завидки берут. Хоча есть, а мочи нету…
Конюх отмахнулся:
– Молчи уж, коза ощипана. Таких вертихвосток в досельну пору налысо стригли.
– Чмо старое!.. – огрызнулась коза Ада.
А бригадир усмешливо оглядел козью парочку.
– Да-а, парочка, тыкен да ярочка[178]… Обалдуй, ты пошто козу Дерезу бросил?.. Не чета нынешней, путняя была коза…
Конюх тоже похвалил козу Дерезу:
– Хошь и коза Дереза, а очи соколиные, брови соболиные, походка павлинья – по двору идёт, словно лебедь плывёт…
Козёл Борька пренебрежительно помотал рогами:
– Бросил я эту лебедь…
Конюх уточнил:
– Зад об зад, и кто дальше улетит…
Козёл Борька, не обращая внимания на конюха, пояснил бригадиру:
– Я ить, Илья Егорыч, в демохраты подался, а потом в Америку махну… А Дереза, она ж коза старорежимная… Ну, я ей, словами песни: «Милка старого режиму, не ходи на улицу. Я теперя демохрат, задушу, как курицу…»
– Ох, вы, демохраты!.. Ох вы, злыдни!.. Всё бы вам душить да вешать… – выбранил козла дед Бухтин.
Коза Ада потянула Борьку за рукав.
– Боб, пошли! Чо с лоханутыми базарить?!
Борька подошел к Доске почёта, сорвал свою карточку, где в шляпе и при галстуке, со значком «Серп и молот» на широком лацкане, и, заудив из пакета другую, где он в бейсболке с американской эмблемой, прилепил на Доску почёта.
Бригадир матюгнулся:
– От Обалдуй, а!.. Рехнулся. Помешался на Америке.
Конюх покачал головой:
– Как путний же, висел в шляпе и при галстуке, а теперичи в американской кепке с долгим кондырем…
В селе Ботало сумеречное утро. К правлению широким шагом, помахивая портфелем, подошёл председатель колхоза Варнак Горыныч Продайземля, осадистый, с жаркой бычьей шеей и широченными плечами. За председателем семенил Конский Врач с чёрным чемоданчиком, где были намалёваны красный крест и зелёная змея над чашей. А за начальством плёлся опухший с похмелья козёл Борька, которого подпирала коза Ада.
Председатель встал как вкопанный, оторопело уставившись на вывеску «Скотоводческий колхоз имени Ильи Муромца» и, подражая президенту, оглушительно заревел:
– Шта-а эта за вывеска?! Кто посмел?!
– Ещё бы-таки Сталина повесили… – в лад председателю пропел Конский Врач. – Одно время Илью на Сталина поменяли, а потом Ильюху вернули… Но шо я вам скажу?.. А то я вам скажу, шо Илья и Сталин одним миром мазаны – черносотенцы… Заскучали-таки мужики по лагерям сталинским…
Председатель попытался своеручно снять вывеску, но «Илья Муромец» не поддавался. А тут явились и бригадир с конюхом и, оглядывая поле брани с «Ильей Муромцем», стали обсуждать Варнака Горыныча. Конюх ткнул пальцем в председателя, что тягал вывеску:
– Но, паря, вылитый президент. Прямь, как с цепи сорвался. Ревёт, как наш бык Фармазон. Хоть голову завяжи да в омут бежи. Прости мя, Господи…
– В Америке привадился, – решил бригадир. – Там, видно, все ревут, как сумашедчии.
