Мальчишкой я был непоседлив, как муха. Странно, что я сразу об этом не вспомнил, увидев маленького Джи-Джи в компьютерном зале. Мы еще немного посмотрели друг на друга, а потом он опять сделал раздраженный жест — весь нетерпение. Все его дергающееся, вихляющееся тело вопрошало: что я должен сделать?
Я как мог с помощью рук и губ обозначил ему монитор компьютера. Он меня понял и кивнул. Потом я показал ему, что надо делать с этим монитором. Он сразу засиял, как лампочка в тысячу ватт. Ух, как ему понравились эти инструкции!
Без малейших колебаний шагнул он к столу, за которым набирал свой безумный текст Флоон. Обеими руками он спихнул монитор с основания, и вся эта трехомундия с грохотом рухнула на пол. Пауза. Все четверо замерли на месте. Но потом эта скотина Флоон повел себя совсем не так, как я ожидал. Я думал, что он придет в ярость, взбесится, разорвет себя надвое, как Румпельштильцхен, — шутка ли, столько времени, столько усилий потеряно впустую, он ведь так долго вводил в этот компьютер свою чертовщину. Ничего подобного. С обескураживающим спокойствием он пересел за другой компьютер и, не теряя ни секунды, стал как ни в чем не бывало наяривать на клавиатуре.
Одна моя идея провалилась, и тогда я распахнул дверь, подошел к Флоону и что было сил заехал ему пистолетом по затылку. Сработало. Он дернулся вперед, стукнулся физиономией об экран — тот треснул. У него была грива седых волос. Я сгреб эту гриву в пятерню и приложил его к клавиатуре.
— Ну-ка, ребята, кыш отсюда. Нелль, мама ждет тебя на улице.
Девчушки вмиг выскользнули прочь, как водомерки по глади пруда, но не Маккейб-младший.
— Высший класс!
— Давай-ка отсюда!
— Еще чего! Никуда я не пойду. Ни за что не пропущу такое. Вмажь-ка ему еще разок.
— Давай-ка пошевеливайся, а не то расскажу твоей маме, что ты стащил у нее из кошелька пятнадцать долларов, чтобы сходить на автошоу в Уайт-Плейнс.
У него челюсть отвисла.
— Откуда ты об этом знаешь?
Сдерживая улыбку, я выдавил из себя:
— Ясновидящий я, понял? Ступай на улицу и жди меня там.
— Чтоб тебя перекосило! — На этой ноте он побрел к двери. — Но я тебя буду ждать. Имей в виду.
Как только дверь за ним закрылась, я еще разок вмазал Флоону по черепушке — просто чтобы получить удовольствие. Совершенно непозволительно для полицейского, но ведь я уже не был полицейским. Потом я его обыскал. Пистолет оказался в одном из его карманов. Я переложил оружие в свой.
— Маккейб… — заныл Флоон.
— Заткнись, Каз, а не то еще получишь. У меня так прямо руки чешутся.
— Маккейб, послушай… — Язык у него заплетался, как у пьяного.
И снова мой мозг пронзила боль. Только не теперь! Не теперь, ради всего святого! Приподняв плечи, я втянул голову — я ждал худшего, но ничего не случилось.
— Маккейб, ну хоть на экран посмотри!
На экране было что-то похожее на очень подробное железнодорожное расписание.
— Ну и что?
— Тан… — Он глубоко вздохнул и закашлялся. Из его носа на стол капала кровь. — Танкредий! Его еще не изобрели! А если и изобрели, то пока помалкивают. Ну разве не удивительно? Даже слова такого нет в словаре! Никто о нем не знает.
— Ничего не понимаю, что ты тут говоришь, Каз. И потом, мне это совершенно неинтересно.
—
Я еще раз стукнул его башкой о клавиатуру. Мне это начинало нравиться. Ненависть к этому ублюдку подзарядила меня адреналином, придала сил.
— Ты мне тут кончай мозги ебать, Флоон, у тебя дрючок для этого маловат!
И я запел на мотив песни Сэма Кука «Удивительный мир»:
О холодном синтезе не знаю ничего,
А о Казе де Флооне еще меньше того.
Знаю только, что смогу тебе по жопе дать,
А ты знаешь, что с этим я не стану ждать…
— Мне плевать, что ты там ищешь и что уже нашел, Флоон. Мы с тобой прямо сейчас валим отсюда на хрен. И если по пути ты сделаешь что-нибудь такое, что мне не понравится, я тебя прикончу без малейших колебаний. Можешь мне поверить.
— Ты не можешь меня убить, ведь ты полицейский.
— В прошлом, Каз. В прошлом. Теперь мы живем в дивном новом мире. А ну давай поднимайся!
— Пожалуйста, Маккейб, послушай меня пару минут. То, что я тебе скажу, изменит твою жизнь.
Я фыркнул.
— То немногое, что от нее осталось. Не нужно мне никаких перемен в моей жизни, кроме тех, которые уже произошли. Чего тебе надо? Даю одну минуту. Валяй.
— Хорошо.
Он прикоснулся ко лбу и поморщился, потом с недоуменным выражением на лице посмотрел на свои пальцы — похоже, он не знал, что делать с пятнами крови на них.
Я бросил взгляд на свое голое запястье и приложил его к уху, проверяя, идут ли воображаемые часы.
— По моим часам у тебя из той минуты осталось секунд тридцать, Каз.
— Погоди! Ты меня еще благодарить будешь за то, что увидишь. Уж по меньшей мере, я тебе смогу сейчас же показать, как можно немыслимо разбогатеть. Я уложусь в пять минут. Дай мне только пять минут…
— Две. Денег у меня и так хватает.
— Две. Идет. Я сейчас тебе покажу.
