Красиво так — с оксфордскими придыханиями.
— Боже ты мой! Это же!.. — Я задохнулась. — И вы не побоялись потревожить
Беэр пожал саженными плечами:
— Я не из пугливых. К тому же это можно прочитать как указание:
lomio_de_ama:
Приветствую!
8note:
О, какими судьбами? Ты все еще читаешь мой опус?
lomio_de_ama:
У тебя были сомнения? Конечно, читаю, хотя и нерегулярно, извини. Навалилось работы. Сейчас, ко всему прочему, приходится переводить средневековые хасидские сказки.
8note:
Интересно?
lomio_de_ama:
Познавательно и поучительно. Знаешь, кто попадает в ад? Например, тот, кто не гуляет со своими детьми и не покупает им игрушек. А пребывание в раю, по их представлению, сравнимо с вечным оргазмом. Короче говоря, как всегда в народных сказках, — примитив, замешенный на мудрости. Или наоборот. А в ближайшем будущем мне предстоит переводить «Тольдот Ешу».
8note:
История Ешу?
lomio_de_ama:
Ну да, своего рода ответ средневековых иудеев на христианские сказания об Иисусе. На первый взгляд — то ли глупая пародия, то ли попытка вписать свою версию в известные рамки.
8note:
О, как это знакомо! А что — на второй?
lomio_de_ama:
На второй можно предположить, что в этой сказке скрыто некое подмигивание, понятное только посвященному. Какие-то факты, спрятанные за нарочито идиотскими деталями. Тебе стоит прочесть ее. В оригинале, разумеется.
8note:
OK, обязательно почитаю. Что у тебя происходит кроме работы? Играешь ли еще в бадминтон?
lomio_de_ama:
Какое там! Бадминтон здесь не в чести. Тут играют в теннис.
8note:
Да, я слыхал. Думаю, это оттого, что в Штатах никогда не было традиции фехтовальных дуэлей.
lomio_de_ama:
Вот-вот! Поэтому им по нраву все, что напоминает перестрелку.
8note:
Жабры!
Воду для мытья пришлось таскать из колодца во дворе. Тара объяснила, что устроенная под крышей специальная емкость, в которую воду накачивают из акведука с помощью ворота и архимедова винта, пуста, ибо слуги уже четыре дня как разбежались, прихватив лошадей, а сил одного человека едва ли хватит, чтобы провернуть механизм и десяток раз.
Оскальзываясь в крови, Марко заволок окоченелое тело Луки в дом, чтоб не мешало проходу. Остальных решил не тревожить и старался не смотреть в их сторону, впрочем, милосердные сумерки и так скоро скрыли от его взгляда грустное зрелище.
Пока он сновал взад-вперед с медными ведрами, Тара сидела в головах у своего мертвого любовника, гладила по волосам и что-то напевала. Может, и плакала — лица ее Марко не видел. Только когда он пришел сообщить, что вода нагрета, девушка подняла на него совершенно сухие, хотя и печальные глаза. Марко в очередной раз подивился тому, с какой легкостью у Тары меняется настроение, — поднявшись с колен, она тотчас вернулась к прежнему игривому и слегка ехидному тону.
В небольшой, но роскошной терме она велела юноше наполнить теплой водой вытесанную из единого куска розоватого мрамора купель — таких он не видывал даже в самых богатых домах, а сама подлила в нее прозрачные жидкости из стеклянных сосудов, отчего вода сделалась пенной и ароматной, как свежая виноградная брага.
