Да, социализм нужен людям, как хлеб, как вода. Он открыл его для себя, отчаянно стремясь к сносной человеческой жизни, к хлебу и крову. Изгнанный из гротенской школы, скитаясь в поисках работы, Андрис Пилан вскоре разочаровался в привитой ему наивной вере в заступничество богоматери и католической церкви, стал прислушиваться к людям, которые, не полагаясь ни на бога, ни на черта, осуждали несправедливость общественного строя и восторженно говорили о светлом будущем, о братстве тружеников. Эти новые друзья уже успели убедиться в великой силе единства бедняков, были свидетелями стачек, поджогов имений в пятом году, победы над царизмом в семнадцатом, провозглашения демократии и свободы и, наконец, создания своего свободного государства. У латышей есть теперь свободное государство, но плоды его не будут доступны простым людям, пока кровь рабочих пьют паразиты-толстосумы, с которыми когда-нибудь расправятся. Вместо слов утешения латгальских христианских проповедников в созданных партией церковников бюро труда, куда он в отчаянии обращался за помощью, эти люди приняли в нем настоящее товарищеское участие и научили отстаивать права трудового человека. Первым Андриса просветил каменщик Балтманис в Межапарке, взявший его к себе чернорабочим. Балтманис делил с голодным Андрисом кусок хлеба, обеспечил его ночлегом, ибо «какой же ты рабочий, если ютишься в каком-то закутке на стройке». В летние солнечные воскресенья Балтманис брал Андриса с собой на Юглу или в Улброку, а осенью, когда строительный сезон кончался, подыскал ему работу на строительстве павильона Центрального рынка. Рынок строили люди социал-демократов — в рижской городской управе социал-демократы руководили отделом недвижимости, строительства и труда, а с Балтманисом там считались. В самое трудное время года Балтманис подыскал Андрису работу и ничего за это не потребовал. Когда новоиспеченный строитель Центрального рынка попытался из первого жалованья сунуть старому мастеру в карман несколько латов, тот крепко отругал его: «Социалисты так не поступают».
— Социалисты? — растерялся Андрис.
— А ты, братец, и не знаешь, что такое социалист? В самом деле? Учиться надо, братец, учиться! Посещать школу. Из школы тебя уже раз исключили? Это ничего! Никого нельзя исключить навсегда. Из одной школы исключили, поступай в другую! У нас в Риге есть хорошее учебное заведение — Народный университет. Над ним черные и мироеды власти не имеют. Там тебе за несколько дней растолкуют, что такое социализм. Ну и научат истории, бухгалтерии, всякой там географии, математике и физике. Как в любом реальном училище или гимназии. В Народном университете может учиться каждый, кто способен уследить за лекциями.
Андрису страшно хотелось учиться, и он в ближайший свободный вечер явился в Народный университет. Разыскал секретаря и, хотя занятия уже начались, сумел убедить его выдать слушательский билет. В тот же вечер, с билетом в кармане, уселся в одном из классов на последнюю скамейку. Как раз попал на лекцию по историческому материализму. Читал ее горбун. Андрис со своего места разглядел лишь пышные волосы, высокий лоб и очень живые глаза. Горбун говорил до того убедительно, что у Андриса невольно вырвалось:
— Великолепно!
— Не правда ли? — повернулась к нему с передней скамьи круглолицая, коротко подстриженная девушка. — Товарищ Миллер прекрасный лектор. Но на семинарах он еще лучше… Вот тогда лишь можно по-настоящему оценить, какой у него багаж!
— А в семинарах этих, или как их, участвовать могут и те, кто туда не записывался? — спросил Андрис на перемене новую знакомую.
— Конечно, ну и чудак же ты… — рассмеялась девица. — Для каждого слушателя университета доступны все занятия. Пойдем, я тебе покажу, где это происходит!
Ты… тебе… — звучало совсем по-дружески. В тот же вечер Андрис узнал, что девицу зовут Мелитой, что она служит в конторе по сбору объявлений и днем беспрерывно названивает по телефону, бегает по учреждениям и фирмам. Узнал, что отец ее — Ламберт, член правления профсоюза работников коммунальных учреждений, что мать часто болеет сердцем, а брат Жанис, анархист и матрос, болтается по морям мира. Приличие требовало, чтобы и Андрис откровенно рассказал все о себе. После этого они уже не запинались при словах «ты» и «тебе».
— Я помогу тебе. Буду тебя опекать, — сказала Мелита на улице, когда они расставались.
