И Викентий приглушенным голосом одно за другим принялся перечислять правила подпольной революционной работы, возникшие в долгой и трудной борьбе пролетариата с царским самодержавием и буржуазной диктатурой. О составе ячейки, о местах собраний, паролях не должны знать даже самые близкие вам люди. Если попал в руки насильников, никого не выдавать. Сколько бы тебя ни мучили, ни пытали, ты не смеешь называть имена товарищей или сообщников. Если против тебя имеются неоспоримые улики, не признавайся, откуда получил материал! Всю вину бери на себя! Не храни ничего компрометирующего! На людях не показывай, что ты знаком с тем или иным боевым товарищем, кроме тех случаев, когда ты вместе с ними работаешь или учишься. Надо себя закалить, быть каждую минуту готовым к самым ужасным пыткам, какие только может придумать человек. В обществе, в семье ты должен служить примером и словом, и делом. Должен пропагандировать среди трудящихся политику революционной большевистской партии, разъяснять людям идеи марксизма-ленинизма, не раскрывая, разумеется, откуда тебе это известно. Надо быть бдительным, чтобы в ряды организации не проникли шпики и предатели.
— Поэтому условимся сперва о кличках, то есть — о прозвищах. В организационной работе ячейки каждый член ячейки известен только под кличкой, — закончил Викентий, предложив каждому выбрать себе прозвище.
— «Малышка», — недолго думая, сказала София Шпиллер. — Поскольку я выдалась ростом, — лукаво добавила она.
— Это значит, что София хорошо знает подпольную работу. Ишь какая! Федоров будет «Гербертом», чтобы не отличаться от балтийца. Я — «Мальчиком». Тогда у Анны Упениек кличкой будет русское мальчишеское имя — «Гриша». А у Плакхина — «Ольга».
Ячейку назвали «Братством», как организацию, состоящую из членов разных национальностей. Организатором избрали Шпиллер.
— С организатором мы еще поговорим особо, — добавил Викентий. — А теперь перейдем к обсуждению прямых обязанностей ячейки. Прежде всего, как это принято в комсомольских организациях, прочтем и обсудим партийный документ. — Викентий положил на стол вскрытую пачку папирос «Тип-Топ», достал одну и, осторожно переломив пополам, извлек из гильзы бумажный ролик, а когда он его развернул, стала видна напечатанная убористым шрифтом листовка — Воззвание Коммунистической партии Латвии к трудящимся Латгале. Викентий несколько раз провел ладонью по воззванию, разгладил его, затем попросил быть внимательными и начал читать.
Он читал не спеша, делая небольшие паузы после каждого предложения, иногда особо подчеркивая и повторяя фразу. Анне казалось, что Викентий читает выразительнее, чем странствующий актер, который в октябре на одном уроке учил гимназистов, как развивать «речевой аппарат», как правильно дышать, сжимать губы. Содержание воззвания казалось не совсем новым, нечто похожее она уже читала в листовке, принесенной в последний раз Плакхиным.
Кончив читать, Викентий приступил к разбору содержания.
За тезисами воззвания комсомолец должен увидеть все с ними связанное. Тезисы следует иллюстрировать примерами из жизни. И поэтому он подробнее остановится на политическом положении в Латвии и за границей, на разных формах революционной борьбы. Как понимать призыв отвечать борьбой на каждый выпад реакции, всегда и всюду отвечать контрударами? Это значит — хорошо знать обстановку, свои и вражеские силы. Когда у рабочих сил достаточно, когда недовольство широких кругов велико, мы выходим на демонстрации, бастуем, открыто наступаем, а в обстановке усиления реакции разбрасываем листовки, ведем индивидуальную агитацию. Но не капитулируем. Выбывает из строя один, его место занимает другой, выбывает другой, на его место становятся третий и четвертый. Товарищи, попавшие в тюрьмы, тоже продолжают борьбу. Протестуют, объявляют голодовку. Ни минуты не должно быть такого положения, чтобы у врага могло возникнуть желание похвастать — «я одолел их» и «я их запугал». Размах освободительной борьбы растет в условиях самого тяжелого угнетения, если простой люд видит отважных борцов, слышит слово революционной правды. Комсомольцы должны быть первыми среди отважных. Потому что комсомольцы — резерв партии, ее первый помощник. И в связи с этим важно, чтобы члены «Братства» сразу решили: правильно ли, что молодежь гротенской средней школы позволяет церковникам гонять себя по улицам? Смеет ли комсомолец отказаться преклонять колено на исповеди? По-видимому, в гротенской гимназии решили ввести принудительное посещение церкви. Оправдание ли это? Сегодня вас строем погнали на исповедь, через неделю надумают заставить нести изображения святых, а затем привлекут помогать полиции и пограничникам преследовать рабочих. В Риге и Вентспилсе во время забастовки транспортных рабочих власти послали несколько десятков несознательных школьников в порт как штрейкбрехеров. Даже вооружили дубинками — избивать пикетчиков.
— Прямо невообразимо! — заволновалась Анна. — Как школьники могли дойти до этого!
— Оказывается, могли. И дрались. Нескольких рабочих избили до крови.
