Такого удовольствия они господину Ольшевскому не доставят. Нарочно пойдут к другим священникам. Но как это получше обставить? Кое-кому все же не миновать патера Ольшевского. Прежде всего тем, кому отец Ольшевский благоволит и у кого хорошо подвешен язык. Пятерым-шестерым златоустам, например: пани Селицкой и Роземунде Веспер из второго класса, Елене Вонзович и Райбуцу — из первого. Им ломать голову над сочинением исповеди не надо. Они за словом в карман не полезут. Несмотря на пренебрежительное отношение аристократов к лапотникам и неприязнь бедняков к барчукам, обе стороны строго согласовали свои действия. Даже составили список. И в списке перечислили: тем-то и тем-то идти каяться в грехах Ольшевскому, тем-то и тем-то исповедоваться у Пшибицкого и викария. Распределение духовников обеим сторонам казалось вполне разумным, и после того, как все поклялись уговора не разглашать, никто не сомневался, что на сей раз у отца Ольшевского непременно разольется желчь.
В субботу на большой перемене в коридоре перед первым классом снова появилась София Шпиллер, увела Анну на лестничную площадку и шепнула:
— В воскресенье, во время молебна — собрание. Когда наши пойдут в церковь, задержись у дверей. Я послежу и отведу тебя куда следует.
— А с исповедью как? Нас ведь погонят строем.
— У строя начало и конец. Пристройся в конце, и все!
Легко сказать — пристройся! Найди такого, который не захочет идти сзади. Велика радость шагать впереди остальных, смотреть на городских зубоскалов, показывающих на тебя пальцем. И все же попасть в задние ряды надо. Видно, состоится обещанное собрание ячейки. Но как Шпиллер уведет ее с церковного двора? Ведь ворота без надзора не оставят.
Однако все образовалось как нельзя лучше. Погода в воскресенье выдалась ветреная, на открытом месте снег бил в лицо, еще перед выходом на Большую улицу он расстроил колонну шедших на исповедь гимназистов. Легко одетые — Пилан и Вилцане — рванули вперед, за ними еще кое-кто, а на рыночной площади, где северному ветру уже было полное раздолье, строй распался окончательно. Через белые церковные ворота, украшенные изображениями святых в застекленных нишах, по всем требованиям — парами — прошли лишь совсем немногие, среди них и Елена Вонзович, укутавшаяся, как монашка, в черный платок. Госпожа Тилтиня перед церковью, правда, попыталась еще восстановить порядок, но уже стали подходить прихожане, и старания Розги оказались напрасными. Так Анна Упениек благополучно попала в условленное место, за колонну возле места для хора, где ее уже ждала Шпиллер.
— В боковую дверь направо!
Девушки шмыгнули за церковную стену, нырнули в глубь двора, к зданию церковного служителя.
— Живей! — поторопила София. — В дверь под козырьком.
Анна юркнула в тесные сенцы. За ними — справа и слева — виднелись неказистые, похожие на крышки от ящиков, двери с огромными ручками. Все двери казались немыми и одинаково подозрительными. София отстала; не зная, как быть, Анна взяла прислоненный к стене веник и принялась смахивать с обуви снег.
Наконец Шпиллер явилась.
— Порядок! Вблизи никого не видать. Зайдем! — Она осторожно нажала на одну из дверных ручек по правую сторону.
В комнате средней величины за столом, под изображениями святых, сидели Плакхин, Викентий, почему-то в очках, и еще один, которого Анна никак не ожидала увидеть здесь — белорус Федоров. Она до сих пор не замечала, чтобы парень интересовался политикой.
— Все? — спросил Викентий. — Тогда приступим. У нас полтора часа времени, а работы много: мы должны организационно оформить ячейку и принять рабочую программу. Как считают товарищи, с чего нам начать?
Гирш Плакхин думал, что начинать надо с выборов организатора кружка.
— Это, если бы мы были на легальном положении, а сейчас надо начать с другого.
— Сперва договоримся, зачем мы тут собрались. На случай чего-нибудь неожиданного, — вспомнила Анна наставления Викентия при предыдущей встрече.
— Правильно. Начнем с конспирации, — и Викентий улыбнулся ей. — Усвойте это, товарищи, раз и навсегда! Пока трудовой народ Латвии борется с угнетателями, нам необходимо соблюдать строжайшую конспирацию! Железную конспирацию, если можно так сказать.
