В зеркале Нина видела бледный овал своего лица над вырезом черного платья. Почувствовав повелительный толчок в поясницу, она послушно повернулась, подняв руки.
Позже Нина спустилась вниз и направилась в малую гостиную. Но не успела она открыть дверь, как оттуда вышел Фрэнк.
— У него такой умиротворенный вид, — он покачал головой. — Так и кажется, что он вот-вот проснется. — Он утер слезы и быстро заговорил: — Звонил мистер Льюишем, спрашивал, нельзя ли ему зайти. И я попросил миссис Лэнг подыскать прислугу. Надеюсь, ты не возражаешь, Нина. Она сказала, что знает некую миссис Фэй Проктор, которая подойдет как нельзя лучше. Теперь, когда мы связались с Анной, можно вплотную заняться приготовлениями к похоронам. — Помолчав, он добавил: — Анна спросила, что произошло, и я сказал ей, что это было ограбление.
— Правильно. Фрэнк, что еще может понадобиться полиции?
— Пока трудно сказать.
— Капитан Стюарт напугал меня.
— Ну, ну, ты не должна пугаться никаких капитанов стюартов. — Он выдавил из себя невеселую улыбку. — Без сомнения, он вел себя резковато, но так всегда действует полиция.
— Дело дойдет до суда, так ведь?
— Только если поймают убийцу.
Нина вошла в комнату. Окна были немного опущены, и занавески слегка колыхал ветерок.
— Прости, — проговорила Нина, стоя у гроба. — Прости меня ради бога.
Она обещала молодому скрипичному мастеру, что он поправится; она обещала Ричарду, что они будут счастливы. Больше она не будет ничего обещать. Никогда и никому.
Фэй Проктор, низенькая толстушка с карими глазами и вьющимися седыми со стальным отливом волосами, приступила к работе на следующее утро.
— Миссис Лэнг рассказала мне о вашем деликатном положении, — сказала она. — Она подумала, что вправе это сделать, учитывая обстоятельства. На обед есть филе трески — с камбалой, конечно, не сравнится, но если сварить в молоке, то получается вкуснятина и никакой тошноты, вот увидите. С моей старшей такая же беда была, и у меня-то она стала есть как миленькая — это после того как она чуть не свихнулась, слушая врача, который прописывал ей выпивать каждое утро по стакану бычьей крови, а иначе, мол, ей не сохранить ребенка. «Мне и яйца не съесть, мам», — жаловалась она. Безмозглый старый пень! Вы уж простите, что я так выражаюсь, но ей-богу — хоть стой, хоть падай!
— Она сказала, что постоянная работа ее не интересует, — объяснила за обедом Мэгги. — Из-за ее родных. Дочка иногда просит ее посидеть с внуками, когда сама не может. Но я заверила ее, что это устраивает тебя, Нина.
Нина не принимала участия в разговоре. Она чувствовала себя далекой от всего, словно взирала на происходящее через стекло.
— А я бы оставил ее насовсем, если б мог, — покивал Фрэнк. — Нина, после обеда нам с тобой нужно серьезно обмозговать некоторые вещи. С тобой хочет поговорить священник, вот еще проблема — какие гимны выбрать. Далее — экипаж и лошади. И кто понесет гроб. — Нина, должно быть, вздрогнула, потому что он вдруг опустил нож с вилкой. — Прости ради бога! Вот и Мэгги упрекает меня в нечуткости — вечно, мол, не знаешь удержу со своими советами…
— Не беспокойся, Фрэнк, все в порядке, — сказала Нина, стараясь не смотреть на еду, стоящую перед ней. — Пожалуйста, займись всем этим сам. Я ничего не понимаю в английских похоронах. Одна я совсем не знала бы, что делать.
Мэгги с Фрэнком пошли на почту, и, когда зазвонил телефон, Нина взяла трубку. Звонил его преподобие Грегори, жених Анны. Нина говорила с ним впервые.
— Сожалею, что приходится усугублять ваше горе, но у меня плохие новости, — сказал он. — У миссис Трулав случился сердечный приступ, когда Анна сказала ей о гибели сына. Состояние ее крайне тяжелое, так что Анна не сможет оставить ее и приехать на похороны. Я очень, очень сочувствую всем вам. Сейчас я уезжаю в Бат, а потом приеду в Брайтон, чтобы присутствовать на похоронах вместо Анны.
Похороны были помпезными и безвкусными. Ричард сказал однажды, когда возил Нину смотреть Вестминстерское аббатство: «Англиканская церковь служит не столько Богу, сколько Англии. Ей не хватает страсти, да и англокатолики ничуть не лучше, весь их религиозный пыл — сплошное притворство. Страстность несвойственна англичанам». Может быть, в этом все дело: англичане холодны, зато русских обуревают страсти. Отец, мама, Катя — вся их жизнь отмечена какой-либо страстью и целиком подчинена ей. А ее собственная жизнь?.. Нина провела ладонями по животу, который уже начал набухать.
Преподобный Джереми Грегори прибыл в Брайтон накануне и снял номер в гостинице. За ужином он рассказал, что миссис Трулав находится в критическом состоянии и в ближайшие дни решится, выживет ли она. Сейчас священник сидел с Ниной в гостиной, пока Мэгги и Фрэнк провожали последних гостей.
— Если я могу чем-нибудь помочь — только скажите, — предложил он.
— Вы можете раздернуть портьеры. Будьте так добры. Терпеть не могу сидеть днем в темноте.
