Людоеды без устали забрасывали в реку свою чудесную сеть. Уху они больше не варили, они без затей набивали животы сырой рыбой. Они глотали её с головами и хвостами. Иногда прожорливые братцы делились уловом с пленниками, но даже голод не мог заставить мальчишек есть сырую рыбу.
В конце концов такая еда надоела и самим Людоедам.
– Мы скоро превратимся в Рыбоедов! – пожаловался однажды Тырл, очищая бороду от рыбьей чешуи. – Мяса хочу! Человечины! Мя-а-а-у! – и он издал такой ужасный вопль, что стая диких гусей, пролетавшая над рекой, испугалась и повернула в другую сторону.
– Тяжёлые времена наступили для нас, – вздыхал и Пырл. – Очень тяжёлые. А вот прежде, бывало...
Людоеды предавались воспоминаниям о сытной и беззаботной жизни, у них с новой силой разгорался аппетит, и они вновь забрасывали сеть.
Так или иначе, но невесёлое путешествие продолжалось, и на четвёртый день далеко впереди показались заснеженные вершины высоких гор. То были Кругосветные горы. Именно туда и направлялись Людоеды. Там, в этих неприступных горах был их дом, в котором ожидала любимых сыночков злобная Людоедиха.
Атти, Трой и Шеприк смотрели на горы со страхом. Конец путешествия был близок, слишком близок. Думать об этом не хотелось.
А довольные Людоеды дружно затянули разухабистую песню:
Приходите, люди, в гости! Мы на праздник вас зовём! Мы обгложем ваши кости, Руки-ноги отгрызём!
Припев у этой песни был ещё веселее:
Мы сегодня за обедом Съели больше, чем вчера! Хорошо быть Людоедом! Ёксель–моксель, ба-гар-ра!
* * *
Тем же вечером пленники увидели на берегу россыпь ярких огоньков. Это светились окна в чьих-то домиках, и хотя они были далеко, до пленников отчётливо доносился несмолкаемый шум множества голосов. Где-то там, на берегу, веселились беззаботные люди. Они танцевали, громко разговаривали, пели песни, смеялись... И не могли даже представить себе, что мимо них проплывают томящиеся в клетке пленники Людоедов. Темнота надёжно скрывала плот от чужих взглядов.
– Болтуны! – прошептал Шеприк.
– Розовая страна! – вздохнул Трой.
– Владения волшебницы Стеллы! – оживился Атти. – Эх, если бы мы сумели подать на берег весточку! Волшебница обязательно спасла бы нас! Она добрая!
– Как же мы подадим весточку? – с отчаянием спросил Трой. – Вокруг нас только рыбы, а они разговаривать не умеют!
– Давайте очень громко крикнем, – предложил Атти. – И тогда нас непременно кто-нибудь услышит.
Шеприк покачал головой, а Трой мрачно сказал:
– Ясное дело, услышит. И я даже знаю, кто. Они нас так услышат, что ты после этого даже шёпотом разговаривать не захочешь. А до Болтунов всё равно не докричишься, бесполезное это занятие. Я как-то разговаривал с одним Болтуном на прошлогодней ярмарке, так он мне даже рта не дал открыть, болтал без передышки два часа, а потом ещё и недоволен был, что я не дослушал его до конца. Они все такие.
– Если мы не сбежим сейчас, мы не сбежим никогда, – сказал Атти. – Никогда! Мы скоро совсем обессилеем от голода.
– Нам не выбраться из клетки, – возразил Трой. – А если бы мы и выбрались, то что дальше? Мы же не умеем плавать. Я сразу пойду на дно. Шеприк, ты умеешь плавать?
Шеприк отрицательно мотнул головой.
– Всё пропало, – прошептал Трой. – Жаль, что наши родители так и не узнают, что с нами случилось.
У маленьких дровосеков глаза наполнились слезами.
А Шеприк неожиданно для всех засвистел. Он тихонечко так стал выводить губами негромкую мелодичную трель:
– Фьють-фьють! Чир-чир-чир! Фью-уть!
Жевуны впервые слышали, чтобы Молчун свистел.
– Зачем ты это делаешь? – удивился Атти, вытирая слёзы и шмыгая носом.
– Тс-с! – сказал Шеприк и вновь засвистел. – Фьють, чир-чир!
Как раз в эту минуту Людоеды были заняты очень важным делом – они во второй раз ужинали. На свист они не обратили ни малейшего внимания. Мало ли птиц летает вокруг. Вот если бы их съесть, да разве их поймаешь!.. Они слышали и голоса Болтунов, но даже и не подумали причалить к берегу, чтобы отловить парочку Болтунчиков себе на ужин. Людоеды хорошо знали, чьи владения они сейчас проплывают, и не собирались навлекать на себя гнев волшебницы Стеллы. Что и говорить, тяжела жизнь у Людоеда! Слишком много развелось на белом свете волшебниц и колдунов – шагу лишнего ступить нельзя! Того и гляди угодишь в какую-нибудь неприятность, ба-гар-ра!
А Шеприк продолжал свистеть и добился-таки своего. Над водой что-то мелькнуло, и из вечернего сумрака вылетела маленькая птичка с ярким оперением. Она отважно впорхнула в клетку и уселась перед Молчуном. Шеприк тотчас же прекратил свист.
– Что за глупые шутки? – недовольно чирикнула птичка. – Зачем вы обманули меня, вредный мальчишка? Кто позволил вам свистеть на нашем птичьем языке? Я буду жаловаться! Я долечу до самой волшебницы Стеллы и потребую, чтобы она примерно наказала вас! Вот что я сделаю, так и знайте!
