Дерево-призрак полностью

Все встали. Многие слегка покачивались из стороны в сторону, как одуванчики на летнем ветерке. Алекс заметил, что, в отличие от толпы на ярмарке, эти люди так и не осознали, где они и что делают. Их лица оставались пугающе пустыми.

– Никакого огня, – проговорил Дэвид.

Последние факелы погасли, будто какой-то гигант задул свечки на праздничном торте.

– Какого?.. – протянул Эд. Струя воды резко оборвалась.

Миссис Шнайдер смотрела на Дэвида так, будто видела его впервые в жизни.

– Ты один из них, – прошипела старуха. – Один из ведьм.

– Идите домой.

Алексу показалось, что Дэвид испускает какое-то сияние, будто слабое люминесцентное свечение.

Люди развернулись и, шаркая ногами, разбрелись в темноте; кто-то продолжал тащить за собой погасшие факелы. «Похожи на детей, которых позвали домой ужинать в самый разгар игры», – подумал Алекс.

Однако миссис Шнайдер никуда не ушла. Ее гнев просто нашел новую цель: с семейства Лопезов на маленького мальчика, который глядел прямо на нее без страха.

– Это ты виноват, – процедила старуха. Она опиралась на факел, как на трость, чтобы не переносить вес на простреленную Алексом ногу.

Никто не шевельнулся. Кажется, никто и не мог пошевелиться.

– Это все ты и твоя семейка, и проклятие, которое вы наложили на город, – изо рта миссис Шнайдер вниз по подбородку текла слюна – яд, который она копила внутри, изливался наружу.

Проклятие? Поэтому девочки умирают? Поэтому происходит вся эта безумная хрень? Мне надо что-то предпринять. Надо арестовать эту сумасшедшую старуху, пока она не сделала Дэвиду больно.

Но ноги были словно прикованы к земле. В воздухе пульсировала энергия, как когда перед штормом начинает пахнуть грозой.

– Все закончится, если избавиться от этих чужаков! – завопила миссис Шнайдер, указывая свободной рукой на Алекса и Софию. – Когда их не будет, мы сможем снова забыть, как раньше.

– Нет, – отрезал Дэвид. Его голос звучал низко и отдавался эхом. – Вы больше не забудете. И вы, и все остальные будете помнить.

Пальцы старухи изогнулись, как когти. С воплем она занесла руку над Дэвидом.

Карен Ди Муччи выскочила из темноты и ударила миссис Шнайдер по лицу.

Старуха упала на спину, как падает поваленное лесорубом дерево. Она так и осталась лежать на земле, корчась и извиваясь, лицо ее исказили рыдания.

– Я просто хотела, чтобы все кончилось, – всхлипнула она. – Просто хотела, чтобы все стало, как раньше.

– Как раньше не будет, – проговорил Дэвид и протянул ручки к маме.

Карен подняла сына, и Алекс заметил, что на ее лице написано ровно такое же непонимание, которое испытывал он сам.

София бросила вилы на землю и начала громко рыдать в голос.

Беа, Даниэль, Вал и Камила выбежали из дома. До Алекса донеслись крики Беатрис и Даниэля, обращенные к Эду, Камила же первым делом бросилась к маме, а Вал обняла отца за пояс.

Они в безопасности. Неясно, что сделал Дэвид, что он сотворил, но теперь они в безопасности.

Дэвид прошептал что-то на ухо маме – та подняла на сына изумленный взгляд. Мальчик повернулся к Алексу:

– Мне очень жаль.

– Не переживай, – ответил полицейский. Слова давались так тяжело, будто Алекс за всю жизнь не сказал ни слова. – Кажется, ты всех нас спас.

Малыш покачал головой:

– Нет. Мне не поэтому жаль. Жаль, что тебе надо идти.

– Куда?

– К дереву-призраку. Надо спасти Лорен, пока он ее не сожрал.

Лорен ощутила, что машина остановилась, а потом в салон хлынул свежий воздух: Тохи открыл дверь.

Я должна что-то сделать.

Но действовать было крайне сложно: ей казалось, будто ее мозг расплющило. Кровь из пореза на лбу перестала сочиться, но засохшая корка намертво склеила глаза. Лорен попыталась оттереть ресницы от крови, но рука не слушалась.

Пассажирская дверь открылась, и девочка вывалилась на землю: ее тело будто состояло из воды, а не из костей и мышц.

Тохи перекинул Лорен через плечо, словно она ничего не весила. Ее руки и голова болтались у мужчины за спиной, ударяя о его тело с каждым шагом, но тот не обращал внимания.

Он убил бабулю. Убил мою бабушку. Лорен захотела вывернуться, заставить Тохи поставить ее на землю. Она не желала, чтобы ее касались руки, которые убили ее бабушку.

– З-з-з-з… – протянула она.

– Это еще что? – голос Тохи звучал очень бодро, почти радостно.

Губы не слушались. Лорен направила всю свою энергию на то, чтобы выдавить слова, застрявшие у нее в горле:

– З-з-з-зачем в-в-в-вы уб-би…?

– Зачем я убил твою бабку? Ну, оглядываясь назад, я об этом жалею. Она могла бы и не умирать, хотя толку от нее было мало. Я просто хотел, чтобы проклятие работало, как раньше, а она не желала мне помочь, вот я и сорвался. Впрочем, перед смертью она, вроде, успела сказать мне кое-что полезное.