Миранду это не удивило: мать практически каждый день рано возвращалась домой, чтобы напиться. Даже без новостей о сокращениях девушке казалось, что Дженис уже на грани увольнения. Как долго еще владельцы завода готовы закрывать глаза на ее постоянные прогулы?
Но родителей Миранды новость шокировала. Отец работу сохранил и, казалось, был уверен, что их с женой, как менеджеров, подобные бесчеловечные экономические решения касаться не должны.
«Мы отдали этому месту больше пятнадцати лет, – сказал он за ужином. – Казалось, это должно чего-то да стоить».
Миранда не стала возражать, что очень много кто проработал на заводе долгие годы и, наверное, сейчас точно так же оскорблен. Лучше промолчать, чтобы отец слишком внимательно ее не разглядывал или не решил сорвать злость, посадив дочь под домашний арест за дерзость.
Так что Миранда просто пробормотала: «Понимаю, папочка», – и продолжила ковырять вилкой жаркое, которое мама пережарила.
Было невкусно, но и есть много она не планировала. Миранда не хотела, чтобы Он считал, что у нее толстая жопа. Теперь, когда есть тот, кто будет регулярно видеть ее обнаженной, стало еще важнее не жрать как свинка.
Когда она была маленькой и просила еще десерта, мама всегда прихрюкивала и отвечала: «Нет, Миранда. Ты юная леди, а не хрюшка».
«
От Него не было новостей с прошлого утра, но Миранда не переживала. Он сказал, что отыщет способ, как поддерживать связь.
А пока она согласилась позволить Таду сводить себя вечером на ярмарку.
Девушка понимала, что Он не может отвести ее на ярмарку, ведь их отношения – большой секрет. А Миранда все еще рассчитывала в следующем году ездить в школу на «Камаро» Тада.
Так что, если он захочет разок-другой полапать ее в темноте, она позволит.
Миранда промывала волосы от шампуня чуть более агрессивно, чем стоило. Ну и что, что Лорен тоже может быть на ярмарке? Это общественное место. Смитс Холлоу не настолько большой. Рано или поздно они все равно столкнутся.
В горле встал ком – Миранда с силой его подавила. Она не станет плакать. Она не плакала в день после ссоры, не плакала в пятницу, когда Лорен не позвонила ей извиниться, и сейчас тоже плакать не будет.
Лорен не доведет ее до слез. Лорен – мелкая позорная неудачница, которая до сих пор катается везде на велике, как маленькая. У нее даже грудь еще не выросла. Она все еще ребенок. А Миранда уже женщина, и ее любовник тому доказательство.
Она аккуратно побрила ноги и подмышки: впервые девушка начала делать это около года назад, как только появился первый пушок, и с тех пор не пропустила ни дня. Мысль, что кто-то может заметить у нее на ногах волосы, казалась невообразимо унизительной.
Миранда даже думать не хотела, что Он сказал бы, если бы почувствовал на ее коже щетину.
Девушка как раз смывала остатки мыла, когда услышала голос отца:
– Сколько ты еще собираешься сидеть в душе? Всю горячую воду потратишь!
«
– Уже выхожу, папочка, – и выключила воду. Она все равно уже закончила.
– И не сиди там еще два часа, завивая волосы.
– Хорошо, папочка.
Миранда никогда не накручивала волосы в ванной. Ее плойка хранилась в спальне, и лак для волос тоже, и папа отлично об этом знал. Он просто злился на Дженис и хотел на что-то пожаловаться.
Но Миранда не собиралась давать ему повод для раздражения. Она будет самым милым ангелочком на свете, потому что вечером собирается на ярмарку, и никто ее не остановит.
Девушка надела халат, завернула волосы в полотенце и двинулась в спальню. Проходя мимо комнаты родителей, она заметила, как папа стоит у изножья и смотрит на Дженис. Его плечи были печально опущены.
Миранда поспешила уйти. Ей не хотелось видеть выражение папиного лица. Не хотелось знать, грустит он из-за мамы, злится или еще что-то. Дженис – это его ответственность. Если отец хочет, чтобы она не пила днями напролет, надо было озаботиться этим много лет назад. Но вместо этого он лишь делал вид, что ничего не происходит, и Дженис перешла со стадии «пара лишних бокалов вина на ужин» на «валяюсь в отключке утром в субботу».
