Поэтому сейчас они чинно восседали в бассейне для мужчин, наслаждались ласковым теплом горячего минерального источника и вполголоса болтали обо всём на свете. Мицуру рассказывал про свою работу, про Нью-Йорк, про то, как прошлым летом ездил с коллегами в Лас-Вегас и проиграл месячный заработок. Кохей слушал, отвечал на расспросы Мицуру короткими фразами, не вдаваясь в подробности. Он тоже мог рассказать много всяких историй, но, увы, они явно не для ушей Мицуру — он же не медик, вряд ли ему будет интересно.
— Я такой голодный! — Мицуру побултыхал в воде здоровой рукой. — Идём прямо сейчас в какое-нибудь кафе, а? Только не с японской кухней! В «Макдональдс»! Меня уже воротит от риса и рыбы, я от них совсем отвык.
— Ну конечно, так я тебе и позволю травиться фастфудом. Пойдём в нормальный ресторан.
— Танигава, не будь занудой!
— Пока ты мой пациент, будешь питаться, как я скажу. Ты обещал меня слушаться!
— Ладно, ладно. А в какой ресторан? Учти, у меня все шмотки только для забегаловок!
— Не переживай, выберу что-нибудь попроще.
***
«Попроще» в понимании Кохея не значило «подешевле». Увидев цены в меню, Мицуру присвистнул. А потом засвистел во второй раз — уже продолжительней. Потому что названия блюд в перечне были сплошь незнакомые.
— Хочешь сказать, в Нью-Йорке ни разу не заходил в русские рестораны? Их же там много.
— Ну, пару раз заглядывал. Только там эти, как их… цыгане! Мне не понравилось. И водку я не люблю.
— Вчера же пил. Ту, что я привёз.
— У тебя какая-то другая водка была. Мягкая, легко пить.
— Сергей посоветовал. Мой напарник по бригаде. У него отец мастер по изготовлению домашней водки. Самогон называется.
— Са-мо-гон… — по слогам повторил русское слово Мицуру. — Как переводится?
— Сам нагнал, сам употребил.
— Ты пробовал?
— Само собой. Убойная вещь.
Борщ со сметаной Мицуру ел с осторожностью. Непривычное сочетание жирного бульона и сладковатых овощей. Но ничего, вкусно. С пампушками — толстыми булочками из пышного теста — вообще отпадно. А вот котлеты по-киевски и картофельное пюре умял в два счёта и попросил заказать вторую порцию. Кохей посмеивался. В школе Мицуру ел больше всех, несмотря на то, что был самым мелким в их компании. Он и сейчас не особо вытянулся. Выше обычного японца, конечно, но всё равно ниже Кохея на голову.
— Ты больше не бегаешь?
— Бегаю. Только теперь для удовольствия. Когда в школе учился, был в команде, получил разряд. В лётном училище тоже бегал с командой.
— Обмен веществ у тебя как у спортсмена. И прожорливость такая же.
— Ну, у меня энергозатраты повышенные! — Мицуру отхлебнул из высокого бокала ягодный морс, одобрительно прицокнул языком. — Это всё русская кухня? Мне понравилось. Передай хлеб, а?
— Ещё десерт будет. Оставь место для блинов с мёдом и икрой.
— Только не надо икру! Давай вообще без всякой рыбы!
— Не бойся, тут икра особенная. Русская.
***
После ресторана они долго бродили по Танпоро. Тут было на что посмотреть, но Мицуру неизменно выволакивал Кохея из книжных лавок, сувенирных магазинчиков и малюсеньких храмов. Будто не хотел, чтобы Кохей отвлекался на что-то ещё, кроме их неторопливой бесцельной прогулки и такой же неторопливой болтовни. Кохей не возражал. Ему было всё равно, куда идти, о чём говорить. Потому что это не главное. Главное — они идут вместе с Мицуру, его голос, его смех всё время рядом, и он сам рядом, можно повернуть голову и смотреть на то, как светлая чёлка падает ему на лоб, а он её смахивает здоровой рукой. Вывихнутая рука снова в повязке, уложена в специальную подвеску, но Мицуру и ей умудряется размахивать, пока что-нибудь рассказывает. И можно придержать его за плечо под предлогом того, что, дескать, хватит тревожить больную руку, а самому замереть от ощущения под ладонью. Мицуру тёплый и у него сильные твёрдые плечи. Он рядом. Он на самом деле рядом.
— Пришли, — Мицуру толкнул калитку в низкой ограде. — Помнишь это место?
— Родник? — Кохей потряс головой, будто просыпаясь. Он настолько погрузился в собственные мысли и ощущения, что совершенно не обращал внимания, куда они идут.
— Он самый. Глоток Истины.
— А чашку… я же не купил чашку!
— Я купил. Вот, держи.
Чашка была не глиняной, а металлической. На матовом блестящем боку нарисованная чёрными линиями гора Танпи упиралась макушкой в облака.
— Эту не разбить, только если под пресс сунуть, — Мицуру присел перед обложенным камнями родником. — Ты будешь пить?
— Нет. — Кохей откашлялся, чтобы прогнать невесть откуда взявшуюся хрипоту в горле. — Не буду.
— Почему? Так уверен во мне?
— Не в тебе, — металлическая кружка перекочевала из руки Кохея в поставленную руку Мицуру. — Я в себе уверен. А вот тебя сажать на привязь я не собираюсь. Только до того момента, пока руку тебе не вылечу. Дальше… Ты сам поймёшь, как тебе лучше.
— Да, — Мицуру зачерпнул воды из родника, поднёс кружку к губам. — Вот прямо сейчас и пойму.
***
— Осторожнее… рукой не шевели…
— Да забудь ты про мою руку! Не отвалится!
