Мало того, что они, взявшись за руки, водили хороводы, ощупывали лица друг друга и трепались насчет красоты вселенной и повсеместном присутствии Бога. Они еще и по достоинству оценили меня и мой вклад в успех вечеринки. По мере того как повышался мой статус в группе, уменьшалось и расстояние между нами. Началось с того, что ты в разговоре дотронулась до моего плеча. Потом прислонилась, когда мы сидели на диване. Устроилась на коленях. А закончилось тем, что ты, прощаясь, взяла меня за руку. Случилось это примерно через полчаса после того, как от кайфа осталось лишь легкое разочарование.
– Останешься? – спросила ты, уткнувшись носом мне в шею.
– Только отойду ненадолго, – пообещал я, и ты обвила меня руками. – Сбегаю за вином. – Объятия стали крепче. Ты сказала нет.
– Обещаю. Дай мне пару минут.
– Сколько?
– Полчаса.
– Ладно. Возьми с собой Отто. Для гарантии.
– Он тоже останется?
– Смеешься.
Ты поцеловала меня. И пока длился поцелуй, мне даже Безумный Шляпник был не нужен.
– Кто следит за новостями, тот знает, что полиция устраивает облавы почти исключительно в бедных районах. – Скороговорке Отто мог бы позавидовать иной аукционист. – Если верить тому, что пишут о наркобизнесе в газетах, если считать, что наркотики – проблема исключительно бедняцких кварталов, то улицы гетто и баррио [2]должны кишеть толкачами, а покупатели выстраиваться в очереди, как за хлебом в Восточной Германии.
– Основной оборот происходит здесь. – Он направил меня в пригород. Бледно-серые домики с пикапами на подъездных дорожках и катерами у причалов'. – Серьезно.
Он повернулся, стащил с заднего сиденья и бросил на колени свернутую в скатку черную спортивную сумку. Между слоями нейлона и водонепроницаемого брезента лежал плотный слиток из запечатанных в прозрачную пленку зеленых купюр. Верхний слой составляли бумажки с изображением Джексона.
– На этот раз не мои. Я лишь посредник, передаточная станция.
– Убери. – Я машинально бросил взгляд в зеркало заднего вида. Любая пара фар могла нести опасность. – Быстрее.
– Здесь только двадцатки. Непомеченные, бывшие в употреблении. Отследить невозможно. Сам проверял, так что знаю. – Он убрал деньги и застегнул сумку. – Эта штука тянет на тридцать пять фунтов. Сказать, сколько здесь всего?
– Не надо.
– Как хочешь. Кроме тебя, о них никто не знает. Сейчас мы отнесем их кому надо, они пересчитают, так что…
– Я подожду снаружи.
– Не трусь. Эти парни тебе понравятся, вот увидишь.
Мы сделали две или три остановки. Что-то запомнилось лучше, что-то выпало из памяти. Помню, все дома были почти одинаковые – белые стены, белые ковры, образцы детского творчества на холодильнике. В каждом нам предлагали легкое пиво, а мне еще и посидеть на диванчике перед громадным телевизором, пока Отто менял одну сумку на другую.
Клиенты Отто ездили на мини-вэнах с детскими сиденьями, на полу у них валялись упаковки от пластиковых коробочек с фаст-фудом и школьные бюллетени, в углу стояли тренажеры. У них были катера и водные мотоциклы, дома-автоприцепы и грузовички, бамперы которых украшали стикеры, провозглашавшие приверженность какой-нибудь политической партии или объявлявшие о том, что их дети имеют статус почетного студента. Они носили штормовки с эмблемой «Малой лиги» и футболки с рекламой известных спортивных брэндов, поставщиков водного оборудования и озерных курортов. У них были золотые кредитные карточки, гольф-клубы, спутниковые антенны, видеоигры, бассейны и скутеры.
Они рассказывали грустные истории о том, как играли в футбол в школе, о секс-марафон ах в колледже, о концертах, на которых успели побывать, о том, сколько и когда выпили, о длинных волосах и сережках в ухе, которые когда-то носили. Они рассказывали о машинах, на которых катались подростками, о группах, в которых играли в юности, и гонках на мотоциклах, которых устраивали в далеком прошлом.
Детали размыты и однообразны. Самое яркое впечатление – размер сумки, которую таскал Отто, ставки, которые он делал во время остановок, и рукопожатие, которым мы скрепили договор на обратном пути. Мы вошли в дело.
Ты стояла во дворе и смотрела на луну, когда свет моей «гэлакси» упал на твои волосы, и они вспыхнули, точно факел.
– Полчаса давно прошло. – Ты схватила меня за ремень и притянула к себе. – Я уже начала сомневаться, что ты вернешься.
– А почему не заглянула в будущее? Ты ведь предсказательница.
– Люди сами рассказывают мне свою судьбу. Я всего лишь слушаю, подсказываю кое-какие детали, а пропуски они заполняют сами. Думают, это делаю я, а на самом деле всегда верят тому, во что им хочется верить.
– У тебя, должно быть, неплохо получается, если ты зарабатываешь этим на жизнь.
Ты взяла меня за руки. Наши пальцы сплелись. Твой нос ткнулся мне в щеку. Он был холодный, и я его поцеловал.
– Ты поцеловал меня в нос.
– Он замерз.
– Пытаешься меня соблазнить?
– Скоро узнаешь.
– Неужели? Думаешь, получится?
– Да. Когда я решу соблазнить тебя, никакая сила воли тебе не поможет. Ты просто не устоишь. – Я произнес это, сохраняя серьезное лицо, а ты все равно хихикнула.
