Я отстранился, но ты закусила мою нижнюю губу и удержала на месте. Потом отпустила и оглянулась через плечо на машину, в которой остался Отто.
– Отто, останься, – сказала ты и снова поцеловала меня. – И ты тоже. Не беспокойся, у меня есть диван.
Я помню, как моя рука лежала на твоей скользкой от пота талии. Помню тяжесть твоей ноги, переброшенной через мою. Помню горячий шепот в ухо: «Замри», и как я замер, а ты не выдержала и, впившись зубами мне в грудь, простонала мое имя. Я пил темное вино из лужицы в расселине у тебя на спине. Я вылизал его до последней капли, и мне все равно было мало. Помню, как сжимал тебя в объятиях, пока твое дыхание не подсказало, что ты спишь. Ты уснула, но меня не отпустила.
Тираннозавр свалился и лежит гниющей грудой – ноги его десятилетиями служили мишенями для пьяных стрелков и в конце концов не выдержали. Изрешеченная пулями туша покоится на куче битого бетона среди рассыпанных гильз, бутылочных осколков, автомобильных колпаков и зарослей полыни. Изъеденный ржавчиной арматурный скелет, запекающийся под жарким солнцем пустыни. Отто уже опорожнил мочевой пузырь в пустую, мертвую глазницу.
– Как по-твоему, что здесь было? – Он переступил с ноги на ногу, пряча от солнца лицо и шею. Запах бьет в нос, и я смещаюсь в сторону. Футах в пятидесяти от Отто раскинулся пустой бассейн, за ним рядком вытянулся корпус заброшенного мотеля.
– Автозаправка.
– Похоже на бассейн. – Застегнув «молнию», Отто подошел к бетонной полости, наполовину заполненной мусором и перекати-полем.
– В бассейнах должна быть вода.
– Определенно бассейн, – не согласился он, рассматривая углубление с серьезностью инспектора, изучающего место крушения авиалайнера. – Здесь было что-то вроде мотеля.
– Завидую твоему таланту замечать очевидное.
– Сначала динозавры пожрали туристов, а потом их изничтожили местные стрелки. – Отто снова расстегнул штаны, на сей раз чтобы пописать на сухую пыль. – А потом перекати-поле устроило здесь бордель.
– Что ты делаешь?
– Помечаю территорию.
Мы уже провели в пути три часа, борясь с невыносимой жарой пустыни Мохаве. «Гэлакси» только что покрыли восемью слоями фабричной красной краски и снабдили четырьмя новенькими белобокими покрышками. Пройдя 8000 миль на вернувшемся из ремонта двигателе, машина находилась в прекрасном состоянии и работала безотказно, если не считать кондиционера. Я запасся сумкой с бутилированной водой, солнцезащитным кремом и несколькими Футболками, четыре из которых уже промокли от пота и валялись в багажнике.
Расставленные вдоль пустынной дороги знаки предупреждали о потенциальных опасностях, ливневых паводках и любителях прокатиться за чужой счет. Возле того места, где мы припарковались, торчала из земли половинка покрышки. Кто-то выкрасил ее белой краской, поверх которой шли красные буквы – «Автобусная остановка». Шоссе, пересекая пустыню из конца в конец, терялось где-то за горизонтом. Ни впереди, ни позади ни одной машины. Смельчак, решившийся подождать здесь автобуса, наверняка умер бы от отчаяния.
– Не люблю опаздывать, – сказал я, взглянув на часы.
– Дыши ровнее, приятель. – Отто снова застегнул замок. – Осталось не больше четырех миль. Побросаем фризби?
– Осталось четыре мили, а тебе уже не терпится. Господи. Не хочу я ничего бросать. Ты закончил?
– Может быть. Подожди еще минутку, хочу поводить тут носом.
– Давай. Может, наткнешься на настоящий туалет.
Мне надо позвонить.
– Откуда?
Автозаправка примыкала к отелю и парковочной стоянке, где асфальта было меньше, чем трещин и выбоин. Один из четырех насосов лежал на боку, вырванный из земли пьяным охотником на динозавров, сидевшим, по-видимому, за рулем пикапа. У шоссе все еще стоял дорожный знак с надписью «Бензин. Холодная содовая. Лед», а вот окна забиты досками с выведенным краской извещением «Продается». Самым большим сюрпризом стала сохранившаяся в целости и неприкосновенности телефонная будка с трубкой на рычаге и совершенно нетронутым стеклом – как будто ее установили всего лишь утром.
– Там есть телефон, – сказал я.
– С него же никто сто лет не звонил.
– Я за мелочью не охочусь. Помаши, когда все обнюхаешь.
Отто кивнул и направился к серым от пыли домикам. Сделав несколько шагов, он крикнул:
– Берегись динозавров!
Закрыв дверцу, я отрезал себя от полуденного молчания пустыни. И услышал шум крови в ушах, потом гул проводов и, наконец, твой сонный, хрипловатый голос.
– Разбудил?
– Ничего. Я не спала, дремала. Как прошло собеседование?
– Начнется через полчаса. Не волнуйся за меня. Как твой бизнес сегодня?
– Как обычно. В центре тихо. Какое место тебе предлагают?
– Краткосрочное консультирование. Лабораторная работа. Не хочу утомлять тебя деталями.
– Ты и не утомишь, мне же интересно. Расскажи.
Господи, этого только не хватало.
– В чем именно она будет заключаться, я еще и сам не знаю. Вот увижу контракт, тогда… Ты еще собираешься работать сегодня?
– Нет. Надеялась, мы увидимся попозже. Собираешься вернуться?
